Мартин Борман: «серый кардинал» третьего рейха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От автора

Предрассветная мгла еще не рассеялась над долиной Эльзаса, а колонны германских пехотных частей уже выступили к Кольмару навстречу войскам западных союзников антигитлеровской коалиции. Легкая дымка утреннего тумана скрывала раскинувшиеся на склонах гор виноградники. Лишь кое-где угадывались силуэты строений — то ли развалины древних замков и крепостей, то ли дома местных крестьян-виноделов, то ли недавно построенные укрепления. На исходе лета вермахт начал подготовку к предстоящей битве: к тому времени стало ясно, что наступление войск союзников во Франции остановить не удастся, и третий рейх приступил к лихорадочному возведению оборонительной «линии Зигфрида» близ рубежей Германии.

Через Кольмар — крепость, исстари пользовавшуюся заслуженной славой и превратившуюся в живописные развалины еще во времена юности Жанны д'Арк, — пролегла дорога от военного аэродрома в Страсбург, по которой мимо шагавших навстречу батальонов ранним утром 10 августа 1944 года несся черный «мерседес». Прохладный ветер отчаянно трепал укрепленные на капоте штабного автомобиля флажки СС со свастикой, свидетельствовавшие о высоком ранге пассажира. Последний же, занятый мыслями о предстоящем совещании, совершенно не обращал внимания на восхитительные пейзажи, которыми природа щедро наделила благодатный эльзасский край.

Директор промышленной корпорации «Гермадорф и Шенбург» доктор Шейд, удостоенный почетного звания [4] обергруппенфюрера СС, въехал в Страсбург, едва первые прямые лучи солнца упали на крыши домов. Названия улиц — французские, магазинов — немецкие: за многие века Эльзас и Лотарингия, многократно переходившие от Франции к Германии и обратно, стали двуязычными. Штабной «мерседес» медленно пробрался по узким улицам старинного города к гостинице «Мезон Руж», где должна была состояться встреча Шейда, уполномоченного Мартина Бормана, с представителями крупнейших промышленных и финансовых корпораций третьего рейха. Рейхсляйтер НСДАП напутствовал своего посланца словами: «Надо понимать, что победить в этой войне невозможно. Поэтому лидерам германской экономики следует сохранить свои капиталы, дабы впоследствии вернуться и восстановить прежние позиции. Итогом этой встречи должны стать шаги, которые определят послевоенное будущее Германии».

Такой вывод Мартин Борман сделал в конце 1943 года, когда рухнули стратегические планы главарей третьего рейха, надеявшихся заставить Москву вступить в переговоры. В конце 1942 года стало очевидно, что Германии явно не хватало ресурсов для ведения длительной войны против Советского Союза. Поэтому Гитлер, во-первых, планировал создать мощный военный кулак вблизи украинско-российской границы и взять реванш за сокрушительное поражение под Сталинградом, полагая, что крупная победа летом 1943 года позволит ему закрепиться на рубеже Украины.

Во-вторых, шеф гестапо Генрих Мюллер уже более полугода вел небывалую по масштабам радиоигру, стремясь посеять раздор в стане союзников по антигитлеровской коалиции. Гестаповцам удалось раскрыть широкую сеть (более ста агентов и шесть радиопередатчиков) советской разведки, деятельность которой охватывала несколько европейских государств, оккупированных фашистской Германией. Гитлер и Борман надеялись рассорить русских с их западными союзниками. Они полагали, что подозрительность первых заставит американцев и англичан поспешить с открытием второго фронта. В 1943 году вермахт располагал значительными силами в Западной Европе и мощной, глубоко эшелонированной противовоздушной обороной. Нацистские главари [5] не без основания полагали, что им хватит сил сбросить десант противника в океан.

В-третьих, существенное значение имел тот факт, что германский флот успешно вел битву за Атлантику, нанося сокрушительные удары по караванам судов, осуществлявших поставки в Советский Союз техники по ленд-лизу. Узнав о существовании кодированной прямой связи между Вашингтоном и Лондоном, Борман поручил Мюллеру сформировать внутри гестапо особый отдел дешифровки, занимавшийся исключительно этой проблемой. Рейхсляйтер НСДАП финансировал все необходимые исследования из партийного фонда и не жалел средств на создание техники, которая позволяла бы незамедлительно получать сверхсекретную информацию, известную лишь высшему политическому и военному руководству США и Великобритании. В итоге немецким техникам удалось создать столь необходимый дешифратор, и в 1942 году среди холмов на побережье Голландии был построен специальный радиокомплекс, позволявший вести перехват и дешифровку сообщений западных союзников.

Расчеты Гитлера зиждились на том, что после провала второго фронта Рузвельт и Черчилль проиграют выборы в своих странах и на смену им придут менее решительные политики. Итогом стал бы развал коалиции. Потеряв поддержку союзников и встретив непреодолимую оборонительную систему на подходах к Украине, Сталин, по их мнению, должен был согласиться на переговоры, в результате которых Гитлер планировал оставить за собой Прибалтику, Украину и Белоруссию. Передышка позволила бы расправиться с англичанами и накопить силы для нового рывка на Восток.

Однако германское контрнаступление под Курском полностью провалилось и превратилось в новое сокрушительное поражение. Один из арестованных советских агентов сбежал и, добравшись до законсервированного передатчика, сообщил в Москву о провале разведывательной сети и о радиоигре Мюллера, — планы рассорить союзников пошли прахом. Англичане же, столкнувшись с чрезвычайной оперативностью германских субмарин, топивших даже [6] конвои, несколько раз резко менявшие курс согласно вновь поступавшим приказам, догадались о наличии станции радиоперехвата и сумели обнаружить ее. В 1943 году расположенный в Голландии радиокомплекс был уничтожен в результате массированного налета британской авиации.

«Теперь уже никто не согласится на мирные переговоры с нами», — заключил Гитлер в конце 1943 года.

К тому времени Борман уже заручился согласием крупнейших германских промышленников и финансистов в осуществлении плана подготовки «четвертого рейха» — плана послевоенного возрождения Германии. Он изолировал Гитлера от своих главных конкурентов и бдительно оберегал свое привилегированное положение при фюрере. Поняв, что будущее не сулит хозяину благоприятной перспективы, Мартин Борман приступил к закладке фундамента собственного рейха. Талантливый организатор и опытный финансист, он намеревался взять реванш в послевоенной битве на финансовом фронте. К лету 1944 года были определены основные методы маскировки германских капиталов и каналы перевода их за рубеж. Главенствующую роль партии и лично Мартина Бормана никто не ставил под сомнение, ибо только этот человек, сконцентрировавший в своих руках всю реальную власть в государстве, мог по собственной воле решать, кого вознаградить наибольшим набором прав и привилегий для подготовки к «жизни после смерти». Его проект сулил гигантам вроде империй Круппа и «И. Г. Фарбениндустри» радужные перспективы в послевоенной Европе.

Конечно, многие крупнейшие корпорации могли сберечь значительную часть своих богатств и без поддержки Бормана. Несмотря на закон об ограничении экспорта капитала, они умудрялись так закамуфлировать свои операции, что являлись фактическими владельцами многих фирм и банков в нейтральных государствах. Формально во главе подобных фирм стояли граждане этих стран, но реально контрольные пакеты акций (или предприятия целиком) принадлежали германским корпорациям. Особых успехов на этом поприще добилась «И. Г. Фарбениндустри». Президент последней Шмиц стал личным консультантом Бормана [7] в подобных операциях и получил почетное звание «тайного советника» НСДАП.

После покушения на жизнь Гитлера (20 июля 1944 года) рейхсляйтер НСДАП решил, что медлить более недопустимо: при значительно возросшей вероятности возникновения непредсказуемых осложнений темпы экспорта германского капитала были явно недостаточными, следовало резко усилить эту кампанию. Согласно приказу Бормана, Шейд объявил на совещании в Страсбурге о том, что отныне закон о запрете экспорта капиталов не распространяется на флагманы германской экономики. Кроме 750 зарубежных фирм, куда НСДАП осуществляла перекачку денег централизованным образом, каждой корпорации следовало самостоятельно организовывать подобные «убежища» в нейтральных государствах. Филиалы германских фирм за рубежом предстояло преобразовать в предприятия, формально принадлежавшие гражданам этих стран (например, в Скандинавии наиболее известными из таковых являлись «Сименс» и «Бош»). «Отмытые» таким образом капиталы под видом инвестиций нейтральных государств поступали на международный финансовый рынок и шли даже на вложения в американские фирмы (путем приобретения акций на бирже Нью-Йорка).

Почти неизвестный широкой общественности Германии, тщательно скрывавшийся в тени фюрера, рейхсляйтер НСДАП Мартин Борман сконцентрировал в своих руках почти все рычаги реальной власти. Руководство страной он осуществлял через подчиненных ему местных партийных лидеров — гауляйтеров, формально обладавших определенной долей независимости от центральных органов. Став доверенным слугой фюрера, Борман умело воспользовался возможностью от его имени управлять деятельностью министров. Узурпировав право готовить доклады для Гитлера по всем вопросам не только партийного, но и государственного управления, рейхсляйтер НСДАП тонко манипулировал фюрером, терпеливо добиваясь своих целей. В итоге Мартин Борман стал могущественнейшим серым кардиналом в истории XX века: действуя от имени нацистского вождя, он почти никогда не брал на себя персональную ответственность [8] за принятие решений, вынуждая других руководителей издавать и подписывать нужные ему приказы и законы. Лишь изредка его виза, свидетельствовавшая об одобрении партией тех или иных действий, появлялась на документах государственного и политического значения. Обычно на его формальной поддержке настаивали в тех случаях, когда речь заходила о бесчеловечной политике геноцида в отношении «низших рас» (даже такие отъявленные палачи, как Гиммлер, Гейдрих и Эйхман, стремились разделить с кем-нибудь ответственность за ужасные преступления). Главный кабинетный убийца, творивший свои преступления, не выходя из-за письменного стола, никогда не видел воочию никого из миллионов своих жертв, представавших перед его взором лишь в виде безликих цифр в отчетах подчиненных.

Восхождение подобных личностей к вершинам власти в разные эпохи складывается по-разному, но всегда таит в себе угрозу человечеству. Трудно сказать, кто и где, укрывшись под сенью неизвестности, вновь вынашивает сегодня замыслы о мировом господстве и готовит новые беды всей планете.

Эта книга — об одной из самых таинственных и страшных личностей в истории третьего рейха — Мартине Бормане. Его совсем не знали в стране, но влияние партайгеноссе ощущалось повсюду. Похоже, его интриг опасался даже Гитлер. Его имени не было в списках казненных и заключенных в тюрьму по приговору Нюрнбергского трибунала. Его вообще потом нигде не было... Борман исчез. Растворился вместе с миллионами партии. [9]

Через хаос

Юноше еще не исполнилось и девятнадцати лет, а он уже сумел достаточно хорошо разобраться в ситуации, чтобы не опасаться за последствия столь решительного поступка. Конечно, в прежние времена, когда подобное считалось позором и свежи были в памяти победы, следовавшие одна за другой, и торжествующие толпы маршировали по улицам, распевая патриотические песни; когда об успехах возвещали звоны колоколов и экстренные выпуски газет; когда он, как и все его сверстники, торопил время, мечтая поскорее получить диплом и записаться добровольцем в армию, — тогда ему грозил бы расстрел.

Теперь же неизбежность окончательного поражения не вызывала сомнений, а император Вильгельм II бесславно сбежал в Голландию. Измученная непосильным бременем долгой войны на два фронта, некогда могущественная Германия оказалась на грани банкротства и голода. Страну раздирали политические конфликты, забастовки, стачки, вооруженные схватки. Отчаявшимся безработным, армия которых насчитывала более трех миллионов человек, подолгу не удавалось обеспечить себя хоть каким-то питанием. Совсем скоро в страну должен был хлынуть мощный людской поток: с окончанием войны сотни тысяч молодых мужчин вернутся к гражданской жизни, к которой они в большинстве своем совершенно не [10] подготовлены, ибо многие ушли на фронт прямо со школьной скамьи и к девятнадцати-двадцати годам умели только воевать.

Мартин Борман — а речь идет именно о нем — оказался в армии летом 1918-го, когда достиг призывного возраста. Примечательно, как быстро и полно молодой человек уразумел разницу между теорией юношеского патриотического идеализма и практикой армейского претворения в жизнь этих самых идей. Усатые сержанты сверхсрочной службы, в лагерях для обучения рекрутов переделывавшие «гражданскую размазню в настоящего человека», умели внушить, что сообразительный парень знает, когда и как потрафить начальству, — этот урок он постиг в совершенстве и усвоил на всю жизнь. Полученные навыки Мартин немедленно и успешно применил на практике: уклонился от передовой, устроившись «полировщиком» (то есть денщиком) офицера службы тыла.

Со свойственными ему тщательностью и последовательностью Мартин оценивал свои ближайшие перспективы — ближайшие, ибо окончательное поражение Германии несомненно было не за горами. Адская мясорубка передовой — как, впрочем, вообще военная служба в армии проигравшей стороны — не сулила ни славы, ни успешной карьеры. Он имел представление о реальном положении дел в стране и избрал план действий, которые позволили бы ему неплохо устроиться даже в этих трудных условиях. Проходив в солдатской шинели семь месяцев и умудрившись в военное время ни разу не опалить ноздри едкой горечью пороха, Мартин снял военную форму и дезертировал в январе 1919 года, как только вооруженные отряды захватили Берлин и свергли социалистическую республику.

Тут стоит отметить, что так поступал всякий, кто не был обременен чувством боевого товарищества, не возвел долг перед отечеством в ранг абсолюта и не хотел [11] рисковать своей жизнью, участвуя в бойне, ставшей к тому времени бессмысленной. Для Бормана важно было уйти не слишком рано — он дождался того времени, когда дезертирство стало даже встречать сочувствие у населения. Но он и не медлил, стараясь попасть в первую волну беглецов и раньше других обеспечить себе приличное место. Мартин имел некоторое преимущество даже перед теми, кто ушел раньше, — ведь другие просто спасали себе жизнь, и им еще предстояло выработать способы устройства своего гражданского бытия. Борман же сразу взялся за реализацию заранее подготовленных задумок.

Решив не возвращаться к многочисленной семье в дом отчима, Мартин устроился на годичные курсы по подготовке... специалистов сельского хозяйства! Действительно, прежде он был исключительно городским жителем. Действительно, никто из его родственников не занимался сельским хозяйством. Действительно, эта сфера деятельности была для него совершенно незнакомой. И — существенная деталь! — в школе он не отличался рвением в учебе, проявляя некоторый интерес только к математике (эти способности отмечались учителями, укорявшими его за прохладное отношение к естественным наукам и полное пренебрежение к литературе, языкам и искусству). Но если Мартин Борман ставил перед собой какую-то цель, то, обладая недюжинной работоспособностью и невообразимым упорством, шел к ней, преодолевая все препятствия, в том числе и те, которые крылись в нем самом.

Почему же он избрал своим поприщем сельское хозяйство? Да потому, что вполне здраво рассудил: именно в городах максимальный уровень безработицы; именно в города устремляются люди, потерявшие [12] место, ибо, согласно распространенному мнению, где много людей — там много работы не только на производстве, но и в сферах услуг, коммунального хозяйства и т. д.; кроме того, все тянулись в города, памятуя о тяжелых условиях жизни сельских наемных рабочих. Многие батраки в Германии ютились в жалких лачугах, не обеспечивавших элементарной защиты от непогоды. Зимой зачастую приходилось держать открытой дверь, поскольку в этих хижинах не было ни окон, ни дымоходов. Чад от очага выходил только через дверной проем, а низом по ледяному каменному полу в помещение вползала стужа. Здесь число больных туберкулезом и детская смертность были намного выше, чем в любой другой социальной группе. Сельские рабочие оказывались в условиях более ужасной нищеты, чем бедняки в ночлежках больших городов.

Но съестные продукты не произрастали в городе. А в тяжелые времена, когда многие жили впроголодь, близость к сельской ниве, плоды которой неизбежно росли в цене, обеспечила бы сообразительному и оборотистому малому вполне достаточное пропитание. Он мог бы думать не только о хлебе насущном, но и о дальнейшей карьере.

Понимая, что в таких условиях конкуренция за место в сельском хозяйстве будет не очень острой, Борман сделал еще один вывод, который не приходил в голову многим другим: надо сразу устраиваться на должность квалифицированного управленца, дабы миновать тяжкую участь наемного рабочего. Не обладая даже элементарной грамотностью, оставаясь грубым, неотесанным мужланом, Мартин отличался не только упорством и терпением, но и большими амбициями. Тяжелый физический труд, не суливший радужных перспектив, был не для него! Итак, первым делом следовало приобрести соответствующее образование. [13]

После года напряженной учебы Мартин окончил курсы и достаточно хорошо представлял себе все аспекты многоплановой практической работы управляющего сельскохозяйственным предприятием, с блеском освоил финансовую сторону административной деятельности, справедливо считая ее универсальной для всех отраслей. И это при том, что низкий уровень грамотности до поступления на курсы затруднял ему даже оформление простейшего контракта при устройстве на работу!

Впрочем, молодой человек хорошо понимал, что знания сами по себе не гарантируют безбедного существования: они принесут свои плоды лишь в том случае, если его услуги будут востребованы. И потому — в девятнадцать-то лет! — он уже ПЛАНИРОВАЛ использование человеческих пристрастий. Чтобы устроиться на службу к крупному землевладельцу, следовало понять, что в нем самом (кроме знаний) могло заинтересовать юнкера{1}. По-видимому, тогда Мартин сделал этот анализ по наитию, еще не имея привычной, отработанной схемы действий. Однако все его шаги свидетельствуют о том, что уже в те годы ему доставало прозорливости. Крупные землевладельцы в большинстве своем происходили из старых аристократических семей. В условиях острой ситуации в стране, как отметил Мартин, люди такого сорта не могут не вспомнить о влиятельности предков и постараются поддержать традиции рода активным участием в делах политических. Поэтому Борман счел необходимым запастись соответствующим политическим багажом. Причем националистические взгляды консерваторов были ему близки, ибо происхождение и окружение сделали его монархистом.

Кроме того, он был вполне обычным представителем своего поколения. Поражение в войне, оккупация [14] части германской территории и условия Версальского договора не могли не оставить след в душе молодого парня, вызвав к жизни вполне понятное чувство оскорбленного национального достоинства, которое способно оправдать любое проявление национализма. Поэтому еще в годы учебы на сельскохозяйственных курсах Мартин вступил в студенческую националистическую организацию «Объединение против засилия евреев»{2} — молодежное отделение Германской национальной народной партии (ДНФП).

Имея на руках диплом сельскохозяйственного колледжа и партийную рекомендацию — немалые козыри по тем временам, — молодой человек довольно быстро нашел в предместьях Мекленбурга крупное поместье с вакантным местом управляющего. На испытательный срок он получил приличное жилье и трехразовое питание. Подобным условиям в те времена позавидовали бы миллионы людей.