Лобстер набрал номер Никотиныча. Он снял трубку почти сразу.
— Слушай, мне помощь твоя нужна!
— Твою мать, то в три позвонит, то в шесть! Что у тебя опять стряслось? Белка пропала? — В голосе Никотиныча не было злости. Он уже вернулся с утренней пробежки по парку, был бодр и полон сил.
— Хуже! Нужна срочная эвакуация! — Он не стал рассказывать всего. Никотиныч и так понял по его тону, что дело серьёзное.
Лобстер снял с антресолей в прихожей дорожные сумки, коробки, отёр их от пыли мокрой тряпкой и стал торопливо складывать вещи.
Прежде чем отключить компьютеры от сети и упаковать их в коробки, он просмотрел электронную почту. Послание было только одно.
(20.51)
Кому: гадине Лобстеру.
От: прекрасной Миранды.
Тема: «Ш».
«Лобстер, ты подонок, дрянь, дерьмо собачье! И это ты называешь любовью? Я чуть не разбилась из-за тебя! Полпачки глицина сожрала! До сих пор трясёт! Ты подумал о том, что кто-то может пострадать, когда делал это? Дудки! Ты думал только о себе, любимом, дорогом, единственном! Я обещала тебе писать, но после всего происшедшего — не буду! И спать буду с кем хочу — умойся, гад! Ненавижу!»
Лобстер стёр послание Миранды, выключил компьютер и с тоской посмотрел в окно, на освещённую нежно-розовым цветом утреннего солнца стену дома напротив. Этот мир был ужасен…
SHIFT
В офисе было тихо. Охранник в униформе песочного цвета периодически бросал взгляд на чёрно-белые мониторы. Камеры наружного наблюдения показывали статичные картинки: огороженную стоянку с задней стороны здания с припаркованными автомобилями фирмы, входную металлическую дверь и фронтон особняка, боковые стены и даже часть соседнего жилого дома, который примыкал к офису, — в общем, всё как на ладони — блоха не проскочит.
Охранник зевал и лениво перелистывал газету. Впереди была ещё целая ночь, но его уже клонило в сон. Он решил не испытывать судьбу и полез в стол за банкой кофе.
Тут ему показалось, что из-за двери кабинета директрисы доносятся звуки, будто тихо работает какой-то механизм. Он поднялся, подошёл к двери, припал ухом к гладкой деревянной поверхности, прислушался. Так и есть — принтер! С чего это он вдруг взял да и заработал?
Охранник полез в карман за ключом, отпер дверь, включил свет. Большой лазерный принтер выдавал один лист за другим. Охранник подошёл к принтеру, вытащил из приёмного устройства стопку бумаги. Все листы были чистыми — ни значка, ни циферки, ни буквы.
— Что это ещё за дела? — изумился он.
Принтер словно услышал его вопрос и замер, предварительно выдав очередной чистый лист. «Полтергейст какой-то! Надо будет начальству доложить», — подумал охранник, запирая комнату. Отключить принтер от сети он не решился.
Лобстер осматривал комнату словно кот, запущенный в новую квартиру. Оглядел застеленные газетами полки платяного шкафа, заглянул в тумбочку под телевизором, проверил, раскладывается ли диван. Хозяйка Марина Леонидовна — несколько вычурно одетая блондинка средних лет — с постным лицом наблюдала за его неторопливыми действиями.
— Телевизор старый. Только пять программ ловит. Сами должны понимать.
— Я понимаю, — кивнул Лобстер. — «Ящик» мне не нужен. Розеток побольше надо, чтоб не перегружать.
— Розеток? — удивилась хозяйка. — Вы здесь собираетесь пиратские кассеты выпускать?
— Ничего я здесь не собираюсь! — Дурацкое предположение хозяйки его рассердило. — Просто у меня много техники. Компьютер.
— За электричество, пожалуйста, вовремя платите, чтобы пени не набегали.
Лобстер отрицательно мотнул головой:
— Нет уж, мне по конторам вашим ходить некогда. Я буду каждый месяц деньги давать, а платите вы сами. Сколько набежит, столько набежит. Мне всё равно.
— Ну хоть квиток за коммунальные услуги вы можете из почтового ящика вынимать?
— Квиток — могу, — кивнул Лобстер. — А телефон где?
— Вот, — хозяйка показала носком сапога на стену рядом с плинтусом, к которому была приделана телефонная розетка.