Когда они проходили мимо кузницы Грунделова, Вернер заметил, что в ней горит огонь.
— Интересно, что он там сейчас делает? — спросил Вернер.
Словно в ответ на его вопрос, из кузницы донеслись удары молота. Герда, взяв Вернера за руку, потащила его к двери.
— А я думал, что мы погуляем…
— Потом. Сначала посмотрим, чем он занимается.
Вернер медленно пошел за девушкой.
Кузнец, занятый своим делом, не сразу заметил их, а когда увидел, то вместо приветствия улыбнулся и лукаво подмигнул.
— Что это ты мастеришь? — поинтересовался Вернер.
— Любопытно?
— Конечно.
— Навозопогрузчик.
— Для кого?
— Это мой вступительный взнос, — засмеялся кузнец.
— Взнос? Куда?!
— Куда при вступлении что-то вносят? — усмехнулся кузнец.
— Неужели ты вступаешь в сельхозкооператив?
— Боже, что я слышу! — Герда подбежала к кузнецу и обрадованно затрясла ему руку. — Наконец-то, Гельмут, я всегда знала, что ты так поступишь! Я очень, очень рада.
Вернер быстро стащил с себя гимнастерку.
— Ты что? — удивилась Герда. — А я думала, что мы с тобой погуляем.
— В другой раз, Герда. Сейчас я помогу ему, а ты принеси нам чего-нибудь попить.
Герда вышла из кузницы, а Вернер схватился за молот.
— А что ты думаешь делать?
— Работать в МТС. Я давно подумывал, а вот случай с Раймерсом окончательно убедил меня.
В понедельник вечером на батарее состоялось комсомольское собрание. Открыл его Штелинг.
— На повестке у нас два вопроса: ЧП с Бауманом и Дальке. Детали дела всем вам хорошо известны. Сейчас нас не интересуют причины их проступков, наша задача заключается в правильной оценке ЧП, кроме того, мы должны помочь товарищам встать на правильный путь. Оба товарища — члены нашей молодежной организации, и нам далеко не все равно, как они себя будут вести дальше. — Штелинг сделал небольшую паузу, а затем продолжал: — Прошу высказывать свое мнение. — И сел рядом с унтер-лейтенантом Брауэром.
Все зашевелились на своих местах, опустили глаза, стараясь не смотреть на председателя. Выступать первым никто не хотел.
Тогда слова попросил Бауман:
— Находясь на гауптвахте, я многое передумал, полностью осознал свою вину. Я виноват в том, что, не выполнив приказа командира взвода, переложил исполнение своих обязанностей на Эрдмана. В происшедшем на стрельбище виноват я, только я. Сейчас я прекрасно понимаю, к чему могла привести моя небрежность. В будущем подобного никогда не случится, Отныне служба у меня на первом месте, а удовольствия и отдых — на втором. — Бауман сел на свое место и посмотрел на солдат: какое впечатление произвела его речь. В задних рядах раздалось хихиканье.
Штелинг о чем-то перешептывался с унтер-лейтенантом Брауэром.
Встал обер-лейтенант Кастерих: