— Да, письмо…
— Но не забывайте и о своих обязанностях…
— Нет, простите! — Вернер вскочил, вспомнив, что в эту минуту должен быть в казарме.
Командир взвода приказал командирам орудий накануне боевых стрельб еще раз повторить с солдатами правила стрельбы бризантной гранатой, обратить внимание на установку взрывателя.
Унтер-офицеру Бауману такое приказание пришлось не по душе: на вечер у него было назначено свидание.
Бауман спросил у Эрдмана, сможет ли тот объяснить солдатам принцип действия бризантной гранаты.
— Конечно, я хорошо могу об этом рассказать, ведь я же наводчик. Я уже не раз стрелял.
— Прекрасно, тогда возьмите моих солдат, а то сегодня я очень занят.
— Привет ей от меня! — усмехнулся Эрдман, «Какая разница, кто будет повторять пройденный материал с солдатами, я или кто-нибудь другой? — словно оправдываясь перед собой, подумал Бауман. — Они все ждут, что я со своим расчетом последую примеру этого чудака Хаука. Как бы не так! Я предпочитаю прилично нести службу, а свое свободное время использовать в свое же удовольствие».
Ефрейтор Дальке был зол. И все из-за того, что в день рождения он не получил ни одного письма, ни одной открытки. Да и товарищи почему-то его не поздравили.
О нем забыли. На уме у всех были предстоящие боевые стрельбы.
«И это называется коллектив! А еще говорили, что теперь они все будут делать вместе: отмечать праздники, дарить друг другу подарки. Где все это?.. Не хотят — не надо. Я и один могу отметить собственный день рождения», — думал Дальке, подходя к кафе.
Посетителей было немного. Дальке сел за стол и огляделся. Несколько солдат пили пиво прямо у стойки.
Официант принес ему кружку пива.
«Все твердят о дружбе, товариществе, о совместной учебе. Что я, хуже других?..» — Он знаком подозвал официанта к себе и заказал еще кружку пива и рюмку водки.
— Что ты здесь делаешь? — раздался за его спиной голос Баумана.
— Видишь, я праздную…
— Празднуешь? У тебя ведь день рождения? — Бауман протянул Дальке руку: — А я никак не смог выбрать минуту, чтобы поздравить тебя. Желаю тебе всего хорошего… А где же твой спаянный коллектив? — В голосе Баумана звучала неприкрытая ирония.
— Коллектив? Они меня забыли: ведь утром стрельбы. Для них это самое важное.
— Официант! — громко крикнул Бауман. — Сегодня у моего друга день рождения. Две кружки пива, две рюмки водки! — И, повернувшись к Дальке, продолжал: — Не сердись на меня, дружище! Я знаю, что все выскочки сейчас учатся, что у нас с тобой завтра тоже стрельбы. Но… — он стукнул Дальке по плечу, — ведь сегодня день твоего рождения! За твое здоровье!
На следующее утро, когда труба возвестила подъем, Дальке в подразделении не оказалось. Он появился в части несколько позже. Обмундирование на нем было измято и перепачкано грязью. Фуражку, у которой был оторван козырек и отсутствовала кокарда, он держал в руках.
Унтер-лейтенант Брауэр осмотрел ефрейтора с ног до головы.
— Переоденьтесь, приведите себя в порядок — и во взвод. Поговорю я с вами позже.
Низко опустив голову, Дальке поплелся в казарму. Унтер-офицер Бауман возглавлял небольшую группу солдат, которой было приказано разведать огневые позиции, располагавшиеся на опушке старого леса,: Земля здесь была изрыта старыми полуразрушенными траншеями и ходами сообщения.
Пауль на своем тягаче тащил первое орудие, вслед за ним другие водители везли свои пушки.
Унтер-лейтенант Брауэр лично указывал командирам орудий места их ОП.
Вернер Хаук, находясь на позиции, старался сосредоточиться, но не мог: мысли о Герде никак не выходили у него из головы.
Держа флажок в руке, Хаук ждал, когда приблизится орудие. Вдруг за своей спиной он услышал скрежет и страшный грохот: орудие провалилось в глубокую яму.
Вернер побежал к тягачу, а следом за ним — унтер-лейтенант Брауэр.
— Вы что, заснули, что ли, товарищ унтер-офицер? — Обойдя вокруг орудия, офицер подошел к Хауку вплотную: — Дружище, как же ты мог допустить такое?