Унтер-офицер посмотрел на Дальке, который сидел на ящике со снарядами, уставившись в землю. По виду Дальке можно было подумать, что его одолевают какие-то сомнения. Хаук понимал, что сейчас он уже ничем не сможет помочь Дальке.
Часы показывали половину одиннадцатого. Десять минут назад с КП вернулся Бауман. Он получил приказ уничтожить опорный пункт «противника». С заданием он справился блестяще. Расчет второго орудия ликовал.
Хаук еще раз посмотрел на Дальке. Штабс-ефрейтор выкурил сигарету и, бросив окурок на землю, энергично встал. Поставив правую ногу на ящик со снарядами, он стер с него крестики, нарисованные мелом.
В 12.00 была объявлена танковая тревога. Расчету первого орудия было приказано подавить НП «противника». Хаук принял решение подавить цель из 76-миллиметровой пушки, которая обладала большей подвижностью, чем гаубица, да и скорострельность у нее была выше.
Только сев в машину командира взвода, Хаук смог отдышаться. Он провел рукой по шее и сказал:
— Ну и жарища сегодня!
Водитель опустил стекло, и Хаук подставил разгоряченное лицо легкому ветерку.
В этот момент кто-то стукнул условным знаком по крыше машины. Машина поехала в направлении, которое указал шоферу Хаук.
— Быстрее!
Через четверть часа все станет ясно: и то, как первый расчет справился с поставленной задачей, и то, как они вообще отстрелялись.
Хауку хотелось добиться успеха, и он твердо решил сам встать к орудию в качестве наводчика, но под каким предлогом он сделает это? Хаук не хотел ставить успех своего подразделения в зависимость от капризов Дальке, которому ничего не стоило навести орудие чуть мимо цели.
Но Дальке как ни в чем не бывало сидел на ящике с боеприпасами, ожидая приказа.
Отстранить Дальке от стрельб Хаук не мог, у него не было для этого оснований.
Машина прыгала по колдобинам, солдаты, сидевшие в кузове, ругались. Ехали по дну долины, а над головой проносились трассирующие снаряды.
Пауль остался на огневой позиции возле гаубицы. Широко расставив ноги, он стоял у самого ствола, оглушенный стрельбой 76-миллиметровой пушки.
Он смотрел вперед, как будто хотел увидеть результаты стрельбы своего расчета.
«Попали они в цель?» Пауза между первым и вторым выстрелами показалась Паулю слишком долгой, а остальные выстрелы следовали слишком быстро один за другим.
«Что я, собственно, переживаю? Дальке наверняка поразил цель. Мы нисколько не хуже второго расчета», — думал Пауль.
Пауль зашел за щит орудия, потрогал рукой ствол. Артиллеристы неохотно подпускали его к орудию. Они считали, что его место на тягаче. Ему ведь тоже, когда он сидел за рулем тягача, никто не был нужен. Вот и выходило, что, хотя они и входили в один расчет, он был как бы сам по себе, а артиллеристы — сами по себе. И в то же время он, как член расчета, очень хотел, чтобы ребята поразили цель.
Вскоре Пауль услышал шум автомашины, доносившийся со стороны леса. Прошло всего несколько минут, и он увидел джип, который ехал прямо в его сторону.
Это были свои. Пауль засунул руки в карманы и от нетерпения заходил взад-вперед.
Мимо пробежали солдаты из второго и третьего расчетов.
— Как отстрелялись? — спросил Герман у Хаука.
Хаук поднял вверх обе руки, показывая все десять пальцев. Все радостно засмеялись, зашумели. Пауль тоже засмеялся.
«Значит, все в порядке. Они отстрелялись на «отлично». Ну, и я им на своем тягаче покажу, что на меня можно положиться».
Громко разговаривая, артиллеристы шли к орудию. Пауль следовал за ними. Все громко делились впечатлениями.
Штелинг, показывая на свои забинтованные руки, захлебываясь, говорил о том, что во время работы они у него нисколько не болели. Каждый из номеров расчета считал свою работу самой главной.
И лишь Дальке и Хаук понимающе улыбались.
— Ну, как я заряжал? — спросил Гертель у Бюргера.
— Хорошо… толково.