Первый перерыв Каргер объявил через двадцать минут, за это время они преодолели метров шестьсот. Шли молча, только время от времени раздавалась команда:
— Дружно, взяли! Еще разок!
Тащить гаубицу было очень тяжело.
Примерно в это же время объявил перерыв и Моравус, но это был уже второй перерыв.
— К орудиям! — крикнул Моравус.
Однако к гаубице бросились не все солдаты, лишь после второй команды подошли все и начали толкать. Все шло более или менее гладко до тех пор, пока на их пути не попался невысокий холм, преодолеть который удалось только после нескольких попыток.
Вскоре Моравус заметил, что расстояние между их орудием и орудием, которое двигалось впереди, сильно увеличилось.
Моравус стал торопить солдат, но они от крика только сбились с общего темпа и стали передвигаться еще медленнее.
— Товарищ унтер-офицер, так у нас ничего не получится, мы только оттопчем друг другу ноги, а гаубицу с места не сдвинем.
— Вперед, товарищи, вперед! Время не ждет! Я сам вам помогу!
Командир полка внимательно следил за передвижением всех трех штурмовых групп, которые продвигались к деревне. Группа Каргера двигалась быстрее и уже почти достигла цели. До ОП оставалось не более сотни метров. Каргер вместе с командиром орудия были уже на позиции и подавали знаки солдатам, которые тащили гаубицу. Часы показывали половину восьмого.
Поняв, что у Каргера все в порядке, майор Харкус поехал ко второй штурмовой группе, находившейся в центре. Здесь передвигались два наиболее слабых расчета, тут же был и Экснер…
Машина командира полка подкатила к одному из орудий и остановилась.
Гартман хотел доложить, но майор остановил его жестом руки, показав на часы.
— В вашем распоряжении всего двадцать минут, — заметил майор.
— Еще успеем, — не очень уверенно проговорил лейтенант.
— Через двадцать минут вы должны быть готовы открыть огонь, — напомнил командир полка командиру взвода.
— Я знаю.
По голосу Гартмана майор Харкус понял, что тот уже давно не приказывает, а просит и умоляет солдат поднажать еще немножко.
Командир дивизиона, сжав кулаки в карманах шинели, чтобы никто не заметил его волнения, сердито бросил:
— Подавайте уставные команды!
Гартман повернулся к командиру дивизиона и, приняв стойку «смирно», сказал:
— Товарищ капитан, разреши…
Однако капитан оборвал его на полуслове:
— Не объясняйте ничего: время не терпит!
Спустя минуту орудия медленно двинулись вперед, а часы уже показывали без четверти восемь.
Харкус и Петер вышли из машины.
— Позавчера Гартман клялся в том, что четвертая батарея готова выполнить любой приказ, — сказал Харкус, — а вот что получается на деле.
Расчеты унтер-офицера Моравуса и унтер-офицера Маркварта заняли указанные им огневые позиции только в четверть девятого. Почва на ОП оказалась рыхлой, песчаной, колеса гаубиц и даже ноги утопали в песке. Только теперь командиры обоих орудий по-настоящему позавидовали унтер-офицеру Грасе, который прихватил с собой лапник и траву. Здесь же поблизости не было ни кустика, так что об этом и мечтать было нечего.
На высотке стоял Беренд. Посмотрев на часы, он испуганно крикнул: