Кентавры расхохотались.
— Спорт, — сказал один.
Они снова поставили Джорама на ноги.
— Воды! — выдохнул Джорам. Губы его потрескались, язык распух.
Кентавры заворчали и расплылись в улыбках, обнажив желтоватые зубы.
— Воды? — переспросил один, поднял мощную руку и указал куда-то.
Джорам, едва держащийся на ногах, взглянул в ту сторону и увидал реку; сквозь листву подлеска видно было, как поблескивает вода.
— Беги, — повторил кентавр.
— Беги! Человек! Беги! — подхватил другой.
Джорам в отчаянии попытался бежать. Он слышал позади глухой перестук копыт, ощущал спиной горячее дыхание и задыхался от зловонного звериного запаха. Река приблизилась, но Джорам чувствовал, как силы покидают его. А кроме того, он в озарении отчаяния понял, что кентавры вовсе не намерены подпускать его к реке.
Когда-то эти существа были людьми, но во время Железных войн Дкарн-дуук, Мастера войны, видоизменили их и отправили сражаться. Война оказалась опустошительной и обошлась очень дорого. Выжившие колдуны истощили свою магию, а их каталисты были настолько измождены, что уже не в силах были приникнуть к источнику Жизни. Дкарн-дуук оказались не в состоянии вернуть своим созданиям прежний вид. Они бросили их на произвол судьбы и изгнали во Внешние земли. Там кентавры и жили. Они спаривались с животными и пленными людьми и породили расу, утратившую в ходе борьбы за выживание почти все человеческие чувства и эмоции. Почти — но не все. Одно чувство цвело пышным цветом, ибо его холили и лелеяли на протяжении столетий. И чувством этим была ненависть.
Хотя причины этой ненависти давно изгладились из памяти кентавров — они не помнили своей истории, — тем не менее им доставляло глубокое, искреннее удовольствие помучить какого-нибудь человека.
Джорам остановился и развернулся, решив, что попытается драться. И тут же получил повергший его наземь удар в лицо. Пока Джорам корчился от боли, холодная часть его рассудка твердила: «Лучше умри сейчас. Так все хотя бы окончится быстро. Твоя жизнь все равно не имеет смысла».
Джорам услышал рядом стук копыт. Одно из них угодило по нему. Джорам не почувствовал боли, хотя и услышал хруст сломавшейся кости. Он медленно, упрямо поднялся на ноги. Кентавр снова сбил его с ног. На тело юноши обрушился град ударов. Острые копыта врезались в плоть.
Джорам почувствовал вкус крови во рту...
Джорам не знал, что привело его в чувство: холод раздавшегося рядом голоса или холод воды, коснувшейся его губ.
— Мы можем чем-нибудь ему помочь?
— Не знаю. Он ушел довольно далеко.
— Ага. Наконец-то он пришел в сознание. Это уже что-то, — произнес все тот же холодный голос. — Голова цела?
Джорам почувствовал, как кто-то ощупывает его голову, грубо и бесцеремонно.
— Да вроде. Думаю, они хотели позабавиться подольше.
Последовала пауза, затем послышался все тот же голос:
— Ну так как, забираем мы его к Блалоху или нет?
Снова пауза.
— Забираем, — вынес вердикт холодный голос. — Он молод и силен. Так что хотя доставить его в лагерь будет непросто, хлопоты того стоят. Наложи лубки на сломанные кости, как тебя учил старик.
— Как ты думаешь, это тот самый парень, который убил надсмотрщика? — прогудел чей-то голос почти над самым ухом у Джорама.
Хозяин этого голоса принялся бесцеремонно ощупывать руки и ноги Джорама. Юноша задохнулся от боли.
— Конечно, — бесстрастно произнес обладатель холодного голоса. — Иначе что он здесь делает? Значит, он ценен вдвойне. Если же он будет доставлять хлопоты, Блалох всегда сможет от него избавиться. Он еще сохранил старые контакты с Дуук-тсарит.
Хрустнула кость. Вокруг Джорама закружился черно-красный вихрь, и он изо всех сил ухватился за холодный голос, чтобы тьма не охватила его вновь.
— Побыстрее! — раздраженно произнес холодный голос. — Клади его на лошадь. И позаботься, чтобы он не кричал. У границы могут шататься и другие охотничьи группы наших.