Рождение Темного Меча: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да оставьте вы ее в покое, — посоветовал надсмотрщик. — И мальчишку тоже.

— Но ему следует получить образование...

Надсмотрщик презрительно фыркнул:

— Что, щенок не знает катехизиса? Если в восемь лет он сможет выйти работать в поле, мне без разницы, способен ли он перечислить без запинки все Девять Таинств или нет.

— Может, вы бы с ней поговорили...

— С ней? Я лучше пойду поговорю с кентавром. Вам нужен этот мальчишка, вы и думайте, как вырвать его из ее когтей.

— Возможно, вы правы, — поспешно произнес отец Толбан. — В конце концов, все это не имеет особого значения...

И они удалились.

Джорам подумал, что обнаружил часть Отличия. У него дворянская кровь — что бы это ни значило.

Но это не все. Явно должно быть что-то еще. И оно было. Подрастая, Джорам начал понимать, что Отличие отделяет его от всех — включая даже мать. Он замечал это иногда по ее взгляду, когда он переносил что-нибудь в руках или даже просто шел по полу. Джорам видел в ее глазах страх — страх, что заставлял бояться и его, хотя он и сам не знал почему. А когда он пытался расспросить Анджу, та отводила взгляд, и почему-то вдруг сразу оказывалось, что она очень занята.

Одно из различий между Джорамом и остальными детьми было очевидным: он ходил. Хотя мать, оставляя его в хижине взаперти, давала ему поручения и домашние задания, Джорам частенько большую часть дня только и делал, что с завистью смотрел, как играют другие деревенские ребятишки. Около полудня они под присмотром отца Толбана плавали и кувыркались в воздухе и играли с разнообразными вещами, какие им только позволяло создать воображение и невеликое пока искусство подрастающих магов. Сильнее всего Джораму хотелось научиться летать, чтобы не ходить по земле, как самые низкостоящие из полевых магов или глупейшее из всех живых существ, каталист (во всяком случае, так о нем отзывалась мать Джорама).

И однажды шестилетнему мальчишке пришел в голову довольно резонный вопрос: «А откуда я знаю, что я этого не могу? Я же никогда не пробовал!»

Джорам отошел от окна и оглядел хижину. Хижина была устроена внутри засохшего дерева; при помощи магии его сделали полым, а искусно переплетенные ветви образовали примитивную крышу. Высоко над головой у мальчика через всю хижину тянулся единственный сук, сохранивший свой естественный вид. Изрядно потрудившись, Джорам выволок на середину грубый рабочий стол, чтобы тот послужил ему ступенью к балке. Затем он поставил стул на стол, забрался на него и посмотрел наверх. Оказалось, что так он все равно не достает до сука. Раздосадованный Джорам огляделся по сторонам и заметил в углу ларь для картошки. Спустившись, он вытряхнул картошку, затащил здоровенную полую тыкву на стол и после долгих усилий взгромоздил ее на стул.

Теперь он дотягивался до балки — тютелька в тютельку. Тыква у него под ногами шаталась. Джорам коснулся балки кончиками пальцев, а потом, подпрыгнув — тыква при этом с грохотом скатилась со стула, — ухватился за балку и повис. Взглянув вниз, он осознал, как далеко теперь пол.

— Но это вовсе и не важно, — уверенно сказал Джорам. — Я же все равно собираюсь летать, как все остальные.

Он набрал побольше воздуха в грудь и совсем уже собрался разжать руки, но тут вдруг магическая печать исчезла, дверь отворилась, и в хижину вошла Анджа. Ее испуганный взгляд метнулся к столу, к стулу, к валяющейся на полу тыкве — и, наконец, к Джораму, который висел на потолочной балке и смотрел на мать своими темными глазами. Его бледное лицо напоминало сейчас холодную, непроницаемую маску. Анджа мгновенно взмыла в воздух, взлетела к потолку и подхватила ребенка.

— Маленький ты мой, что ж ты такое творишь, а? — с дрожью в голосе спросила она, прижимая сына к груди, пока они плыли обратно к полу.

— Я хотел полетать, как они, — отозвался Джорам, ткнув пальцем в сторону улицы и попытавшись вывернуться из материнских объятий.

Поставив сына на пол, Анджа взглянула через плечо на играющих крестьянских детей и скривилась.

— Никогда больше не позорь ни меня, ни себя подобными мыслями! — сказала она, пытаясь говорить строго и сурово. Но голос ее дрогнул, а взгляд снова метнулся к сооружению, которое возвел Джорам, стремясь к своей цели. Содрогнувшись, Анджа прикрыла рот ладонью — а затем, поддавшись вспышке эмоций, схватила стул и швырнула его в угол. Затем она обернулась к сыну. Лицо ее сделалось мертвенно-бледным, а с губ уже готовы были сорваться слова упрека.

Но она так и не произнесла их, потому что увидела в глазах Джорама вопрос. А ответить на него Анджа не была готова.

И потому она развернулась, не сказав ни слова, и вышла из хижины.

Джорам, конечно же, предпринял попытку спрыгнуть с крыши — во время сбора урожая, рассчитав, что мать слишком занята и не вернется домой на обед, как происходило все чаще. Мальчишка забрался на самый край и прыгнул, всеми силами души желая повиснуть в холодном осеннем воздухе, как парят грифоны, а потом спланировать на землю, легко и плавно, словно опавший листок...

Он приземлился, но не как сорванный ветром листок, а как камень, сорвавшийся с горного склона. И здорово ушибся. Когда он поднялся на ноги и попытался вздохнуть, то почувствовал сильную боль в боку.

— А что это такое с моим малышом? — шутливо спросила у него Анджа тем вечером. — Что-то ты очень тихий.

— Я прыгнул с крыши, — ответил Джорам, упрямо насупившись. — Я хотел полетать, как остальные.

Анджа нахмурилась и уже совсем было собралась устроить выволочку сыну. И снова увидела в его глазах все тот же вопрос.

— Ну и что же, получилось? — угрюмо поинтересовалась она, безотчетно теребя край зеленого платья, давно уже превратившегося в лохмотья.

— Я упал, — сообщил Джорам не глядящей на него матери. — И ударился. Вот тут.

Он прижал ладонь к боку. Анджа пожала плечами.