Льюис невольно вздрогнула. Она быстро нажала на первую попавшуюся кнопку. Звук пропал.
Льюис поспешно огляделась вокруг.
Эллерби застонал во сне, повернулся на другой бок и снова замер. Тоблер не шелохнулась.
Льюис снова обратилась к экрану. Снова раздался тот же голос.
– Это полковник Паркинсон со «Сциллы», космического корабля НАСА. Вызываю кого-нибудь с «Архилуса». Как слышите? Пожалуйста, ответьте. Это…
Льюис еще раз оглядела комнату и быстрым крадущимся шагом направилась в кладовку, которую они обнаружили в дальнем углу помещения. Дверь беззвучно открылась, когда Льюис прикоснулась к ней, и закрылась, как только она вошла внутрь.
– Паркинсон! – нетерпеливо произнесла Льюис. – Это лейтенант Элизабет Льюис, специалист по системам жизнеобеспечения «Архилуса»! Как слышите?
– … полковник Паркинсон с космического корабля «Сцилла» вызывает кого-нибудь из команды…
– Проклятье! – выругалась Льюис. – Она нажала еще одну кнопку. – «Архилус» Паркинсону. Как слышите?
– Паркинсон «Архилусу»! Слава Богу, мы вас нашли! С кем я говорю?
– Это лейтенант Элизабет Льюис! – Она задыхалась от волнения. – Полковник, вы не представляете, как мне приятно видеть вас, хотя бы на экране!
Изображение на дисплее начало проясняться. На Паркинсоне был дымчато-голубой летный костюм, такой же, как на ней самой, хотя предмет, с помощью которого они связались, вряд ли был изобретением НАСА. Даже несмотря на широко посаженные глаза и длинноватый нос, Льюис сочла полковника самым красивым из всех мужчин, которых ей доводилось видеть в своей жизни.
– Льюис, каково состояние команды? Кто еще с вами?
– Полковник, большинство команды погибло при захвате корабля. Здесь доктор Тоблер, лейтенант Эллерби и я.
– Где Гриффитс? Он тоже с вами?
– Нет, сэр, в данный момент нет… Сэр! Откуда вы знаете, что Гриффитс тоже выжил?
– Мы знаем также, где вы сейчас находитесь. Лейтенант, мы были на борту одного из кораблей Иридиса всю последнюю неделю, пытаясь найти вас. Вы собираетесь и дальше задавать вопросы или позволите вернуть вас домой?
– Лиз, о Лиз!
Элизабет лежала в высокой траве. Она слышала плеск воды в деревенском пруду, но крепостная стена из зеленых стеблей надежно ограждала ее от остального мира. Это было самое уединенное, а значит, самое лучшее место, которое семнадцатилетняя девушка могла найти в мире, состоявшем еще из двух сестер и двух братьев в придачу.
Здесь, под сенью нежно колыхавшейся травы, она могла лежать и смотреть на облака, плывущие в небе Айовы. Весна в этом году теплая, и предвкушение летней свободы становилось для нее нестерпимым. Она мечтала, чтобы поскорее закончились занятия в школе и ушло все то, что связано с этим словом.
– Лиз! Ты где?
Голос приближался. Она улыбнулась. Ее искал отец. Она уже слышала шорох листвы под его ногами. Удивительно, он всегда знал, где ее найти.
– Я здесь, папа! – Она улыбнулась.
Из травы вдруг возник гигант и посмотрел на нее. Она прикрыла рукой глаза, чтоб их не слепило солнце, и посмотрела в темно-карие глаза отца, которые, казалось, всегда улыбались.
– Снова любуешься облаками, доченька? – Он посмотрел на усеянное белыми барашками голубое небо. – Никогда не угадаешь, что можно увидеть в этих облаках. Иногда смотрю туда и вижу, что будет отличная пора для урожая или поздняя осень. Иногда появляются драконы и рыцари, и львы, и всякое такое. А иногда – Бог.
Он снова взглянул на дочь. Ему надо было кое-что ей сказать, и она ждала этого.
– Так как же дела с ежегодником?
Элизабет была редактором школьного ежегодника. Обычно эту «должность» занимал кто-либо из старшеклассников, но девушка настойчиво стремилась к лидерству. Надо признать, что это поручение ей удавалось лучше других. Но задача состояла в том, чтобы в этом убедились остальные учащиеся.
– Папочка, мама опять наговорила тебе невесть чего?
– Возможно, – ответил отец, садясь рядом с ней. – Так что же происходит?