Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приехала княгиня. Впустив ее, дети боярские вновь заперли ворота. Только Фролу отчего-то позволили поки­нуть княжеский двор на малое время. Послали якобы к сотнику. Что, сами не могли съездить в Кремль?

Вернувшись, Фрол сообщил князю:

— Завтра царь пожалует своей встречей.

Ишь ты, все узнал. Но может быть, просто бахвалится и никакого приглашения в Кремль не будет.

Вышло, однако, по слову Фрола. Сотник приехал в княжеский дворец, когда засумеречило и предупредил князя:

— Завтра государь ждет тебя. Нам велено сопрово­дить.

Значит, вновь под охраной. Скорее всего, похоже, от царя и — прямехонько на Казенный двор.

«Лишь бы не в пыточную!»

Выехали за ворота тем же порядком, как двигались до Москвы: сотник с князем — впереди, дети боярские — за ними. Вроде бы охрана их сопровождает. Странно. Весь­ма странно. Не понять, то ли взят под стражу, то ли нет.

Сотник держал путь к Фроловским воротам, хотя бли­же было бы въехать в Кремль через Боровицкие. Князь Воротынский недоумевал, но ничего у сотника не спро­сил, резонно заключив, что совсем скоро все прояснится.

Выехали на Красную площадь. У Лобного места — толпа. Невеликая, но плотная.

«Казнь?!»

Не по себе стало князю Воротынскому, когда сотник повернул к Лобному месту и, подъехав к толпе, крикнул зычно:

— Расступись!

Протиснулись сквозь толпу в круг. Палач в алом каф­тане, в красных сафьяновых сапогах и в красных же ша­роварах. Топор отточенный носом в плаху врублен; одна рука палача — на топорище, другая — кренделем — на боку покоится. Ждет палач, гордый собой, очередную жертву. Похоже, высоко мнит о себе, полагает, что дела­ет нужное государю и богоугодное дело.

— Подождем, — бросает спокойно сотник. — Недолго. Вот это — штука. Сейчас дьяки царевы пожалуют, объявят царево слово, сволокут с коня и — на плаху.

«А может, сам Иван Васильевич, самовластец жесто­кий, пожалует?!»

Сотник не стал долго томить князя Воротынского, из уважения, видимо, к ратной славе воеводы, к шраму его, в сече полученному, и из-за того, должно быть, что поко­рило его спокойствие, с которым держит себя князь-вое­вода, даже не побледневший лицом.

— Князя Горбатого-Шуйского с сыном Петром каз­нят. Затем — Петра Ховрина, шурина княжеского, кня­зя Сухого-Кашина, окольничего Головина и князя Горенского. Князя Шевырева посадят на кол. Но нам недо­суг на все казни глазеть. Поглядим на Горбатого-Шуй­ского с сыном и — к царю.

Вихрь чувств и мыслей: радость, что не он положит на плаху голову, и возмущение, что лишается жизни еще один потомок Владимира Святого по ветви Всеволода Ве­ликого, умелый ратник, знатный воевода! И не только сам, но и наследник его! Пресекается, таким образом, ветвь знатного рода.

«Вещие слова князя Шуйского! Ох вещие!»

— Ведут, — вздохнула Красная площадь и примолкла в оцепенении. Воротынский бросил взгляд на Фролов-ские ворота, откуда действительно вышагивали первые ряды стрельцов в тегйляях195 красных, с угрожающе под­нятыми бердышами196 , еще и саблями на боку, готовые к любой сече, случись она.

Вот уже и вся стража вышагала из ворот. Целая полу­сотня. В центре ее в тяжелых цепях дородный князь Александр с гордо поднятой головой, а рядом с ним, взявши отца за руку, так же величаво шествует строй­ный, на диво прелестный юноша — князь Петр. Словно не на казнь ведут, а на званый пир к государю, изъявив­шему к ним особую милость.

Перед самым Лобным местом стрельцов догнали по­дьячий в засаленном кафтане и священник Казенного двора. Подьячий объявил волю царя, священник соборо­вал обреченных, и первым шагнул к плахе юный князь, но отец остановил его:

— Не по-людски, сынок, тебе прежде родителя своего гибнуть. Избавь меня от муки сердечной в кущах рай­ских.

Князь Петр остановился и, повременив немного с от­ветом, кивнул все же согласно:

— Хорошо, отец. Будь по-твоему.

Четверка стрельцов хотела было взять князя Алексан­дра под руки, чтобы приневолить его, если заупрямится положить голову на плаху в последний момент, но князь Горбатый-Шуйский так глянул на них, что они попяти­лись.

Палач привычно взмахнул топором, голова князя мягко ткнулась в настил у плахи, тогда юный князь пе­рекрестился (цепь зловеще звякнула), поднял голову от­ца, поцеловал ее нежно и — положил покорно свою голо­ву на плаху.

Сотник тронул князя Михаила Воротынского за плечо.