Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он и сам так же считал и начал уже вносить измене­ния в очередность расправ, им намеченных. Выходило так, что братья Воротынские оказывались в числе пер­вых изменников. Чтобы выглядела расправа хоть немно­го правосудно, решил искать для нее повод.

Позвал тайного дьяка, не доверившись даже Малюте Скуратову, и без лишних уверток повелел:

— Пошевели своих людей, что у князей Михаила и Владимира Воротынских. Не верю, чтоб не замешаны были братья в крамоле.

— Князь Михаил Воротынский ни с кем сношений не имеет, только часто наедине беседует с настоятелем.

— Вот видишь!

— Князь Владимир будто бы задремал. Из палат своих — никуда. Гонцов тоже ни к кому не шлет.

— За нос водит! Не иначе! Приглядись пристальней.

— Хорошо, государь.

— Остри око еще и на князя Горбатого-Шуйского…

— Тоже рода Владимирова? — словно невзначай вы­палил тайный дьяк. — Воевода славный умом и мужест­вом, герой Казани…

— Не тебе, дьяк, ценить рабов моих! Иль жизнь наску­чила?! В пыточную захотел?

Ему ли хотеть. Нет, конечно. Больше уж не возражал, укладывая в памяти всех, кого называл государь, без пререкания. А если недоумевал или жалел, то только про себя.

Наветы готовились со спешкой: полгода не прошло, а у царя имелся в руках уже повод начать розыск. С помо­щью пыток. И вот тут счастье, можно сказать, привали­ло братьям Воротынским: одна из одоевских станиц пе­рехватила письмо Сигизмунда Девлет-Гире^ю, в котором польский король звал крымского хана воевать Россию. Для царя Ивана Васильевича это был знатнейший пода­рок. Дело в том, что он думал породниться с Сигизмун-дом и послы российские выбрали в невесты младшую се­стру Сигизмунда — Екатерину. Король польский возже­лал подарок за невесту потребовать безмерный: Новго­род, Псков, Смоленск и полный отказ от Литвы. Тогда, как он уверял, наступит вечный мир между двумя дер­жавами.

Послу королевскому, естественно, отказали, сватовст­во расстроилось, но Сигизмунд продолжал настаивать на своем, обвинял российского царя в захватнических уст­ремлениях, себя же провозглашая миролюбцем. Эту мысль Сигизмунд усиленно навязывал всем королевским домам Европы, а Иван Васильевич, зная об этом, ничего противного не предпринимал, упрекал лишь Сигизмунда в том, что тот хочет присвоить древние достояния рус­ских царей, а этого он, самодержец всей России, не по­терпит, ибо цель имеет святую: вернуть свое, защитить православных от ига католического.

Перехваченное сторожами письмо полностью разоб­лачало двуличие польского державного двора, и Иван Васильевич тут же повелел составить с него списки, за­тем немедленно отправить их и самому Сигизмунду, и императору, чтобы тот оповестил весь христианский мир о коварстве польского короля, призывающего неверных лить кровь христиан.

Но не только то, что одоевскими казаками-лазутчика­ми перехвачено было письмо важное, повлияло на судьбу Михаила Воротынского и, следовательно, на судьбу его брата Владимира, но, пожалуй, главным оказался рас­сказ дьяка Разрядного приказа, который самолично до­ставил перехваченное письмо государю.

— Уж как я, государь, старался найти изъян в пору­бежной службе, однако не мог. Засеки — любо-дорого. Где особенно ходкое место, по второму ряду сработаны, а между засеками — волчьи ямы. Ловко устроены. Даже знать будешь, все одно не вдруг разглядишь. Сторожи — что тебе крепости. Станицы шарят по Дикому полю ден­но и нощно. Везде глаза и уши. А когда похвалил я за службу Никифора Двужила и его верных пособников, сына Косьму да Николку Селезня, все трое в один голос: князя Михаила Воротынского повеления исполняем. От его, мол, разума все так ладно идет. От его воеводского умения.

После той беседы с дьяком Разрядного приказа царь Иван Васильевич окончательно решил повременить с расправой над князьями Михаилом и Владимиром, но тайному дьяку никаких повелений не дал: пусть глядит в оба за князьями, пусть готовит навет. На будущее вполне пригодится. А сейчас нужно было устроить крепкую ох­рану и оборону южных украин, лучшим же для этой це­ли виделся Ивану Васильевичу князь Михаил Воротын­ский.

Вызывать, однако же, своего ближнего слугу самовла-стец не торопился, и опальная семья продолжала жить в постоянном ожидании лиха.

Особенно навалился душевный непокой на князя Ми­хаила Воротынского, когда посланец митрополита при­вез повеление настоятелю немедля скакать в Москву. По­сланец ничего толком сказать не мог, ибо знал только то, что царь всей России великий князь Иван Васильевич отъехал из Москвы с женой, с детьми и со всей казной. Для охраны взял тысячу человек, но не из своего царева полка, а по указу Малюты Скуратова дворян безродных.

Ни одного князя или воеводу с собой не взял, не взял и бояр думных.

Именно это обстоятельство смущало и беспокоило осо­бенно: что задумал самовластен,?! Отчего бояр оттолк­нул?! И князей-воевод?!

Полный месяц прошел, прежде чем архимандрит вер­нулся. Воротынский вышел встречать его вместе с мона­стырской братией, вместе со всеми ждал и его первого слова; настоятель же, вылезши из возка и осенив себя крестным знамением, сказал лишь облегченно: «Вот и слава Богу, что дома». Благословив братию монастыр­скую, повелел исполнять каждому свой урок.

Все встречавшие в недоумении, но особенно — Воро­тынский. Он сразу понял, что случилось какое-то важное -изменение, да такое, о котором вслух даже в монастыр­ской среде говорить опасно.

«Неужели и мне ничего не скажет? Не может быть…»

А почему не может? Он же — князь опальный. Пове­дешь дружбу с опальным, сам в дальнем монастыре зато­ченным окажешься. На одно надежда: архимандрит то­же из доброго княжеского рода.

Протомился в неведении князь Воротынский полный день, лишь поздним вечером, когда уже надежды иссяк­ли, позван был он к настоятелю.

Беседу тот начал с вопроса:

— Слышал ли, сын мой, слово такое — опричнина194 ?

— Опрично души.