Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У царя оставалась надежда — человек Малюты Скура­това и Богдана Вельского. Иван Грозный срочно вызвал подручного темных дел,

— Отписку получил от этого самого?..

—  От стремянного Фрола?

—  От него.

—  Вот. Не смышлен. Ухватки никакой нет. Вот, по­жалуй, одно: князь благодарил Бога, что простер тот ру­ку над ратью русской, когда князь Шереметев бежал, бросив даже свой саадак; когда опричный отряд воеводы Штадена был разбит Дивеей-мурзой; когда всеми пере­правами крымцы полностью овладели. И вот еще что… Главный воевода всех вместе воевод полков не собирал, каждому с глазу на глаз высказывал свою волю, Фрола всякий раз выпроваживая. Да, вот еще… Казаки круг требовали, в сечу рвались. К самому князю атаман Черкашенин ходил. Вместе с Фаренсбахом.

—  А ты говоришь, ухватки никакой. Вон какая кра­мола водится. Но согласен с тобой — маловато этого, что­бы без сомнения для других князей, ему потатчиков, об­винить воеводу в крамоле. Помозгуй основательно. Под­скажи этому самому Фролу.

—  Исполню, государь. Вместе с Богданом Вельским отписку составим и Фролу продиктуем.

Сам Малюта Скуратов склонился над доносом Фрола Фролова, которого вопреки мнению государя он продол­жал считать пустопорожним. Да и что мог отписать слу­га княжеский, если сам князь верой и правдой служит царю, не жалея живота своего?

«Навет. Только навет. Чем невероятней, тем лучше».

Время шло, а мыслишку, какую можно было бы под­бросить Фролу Фролову, Малюта Скуратов никак не на­ходил. Всуе славил Бога? В то самое время, когда лилась кровь христиан и они бежали без оглядки от крымских туменов, от басурман? Не богохульство ли? Конечно. Од­нако…

«Мелко. Весьма мелко…»

Появился приглашенный Богдан Вельский. Вместе они начали подыскивать навет. Не вдруг, но осенило: двоедушие. Князь-двоедушник. Днем воевода, ночью — колдун. Оттого поодиночке кликал воевод, чтобы кол­довскими чарами опутывать. Всех сразу не собирал, боясь, видимо, что не совладает с душевным сопротивлени­ем всех.

«Только первый воевода опричного полка князь Анд­рей Хованский не поддался чарам. Да еще немцы непра­вославные. Они-то и налетели на крымцев соколами. Что оставалось делать главному воеводе, чтоб совсем себя не разоблачить?!»

Вошел запыхавшийся Фрол. Еще и встревоженный изрядно. Вроде бы он все сделал, как велено было, ждал с часу на час жалованную грамоту царя Ивана Василье­вича, а вдруг — писарчук какой-то влетает как скажен­ный, не дает даже переодеться.

«Не угодить бы в пыточную!»

Малюта Скуратов радушно приглашает:

— Садись, Фролушка. Разговор не короткий, — и ме­няет тон на строгий,— если, конечно, ладком он пойдет.

Переждал малость, чтобы дошли последние слова до глубины души гостя, затем спросил:

— А не замечал ли ты, Фролушка, что князь твой — двоедушник?

У Фрола челюсть отвисла. Как можно о таком даже подумать?!

Малюта Скуратов достает тем временем цареву жало­ванную грамоту и показывает ее Фролу.

— Читай. Дворянин Фрол Фролов. Потомственный. Гляди: печать и подпись царя саморучная. Так вот, либо ты с ней домой возвертаешься, либо… Ты сам с ним кур-душей вызывал по ночам.

Что такое пытка, Фрол видел своими глазами, а гра­мота царева — о ней давно он мечтал, с нетерпением ждал вот этой минуты, когда станет лицезреть ее. Тут, как говорится, без выбора — выбор.

— Частенько князь одиночествовал ночами, свечей велев принести побольше. Чадный дух исходил из две­ри…

— А не подглядел ли ты ненароком колдовские его действия?

— Не без того.

— Тогда так… Пиши. Я подсказывать стану.

Миновал третий день одиночного сидения князя Воро­тынского в сыром, полном зловонья подземелье, уже оконце-щель заметно стало темнеть, собирался узник, начинавший было свыкаться и с одиночеством, и со скуд­ной пищей, какую вносил ему молчун-стражник, запа­лить свечной огарок в ожидании ужина. Полностью по­ложился князь-воевода на волю Господа и почти смирил свой гнев на коварство царское. Однако сей вечер, увы, не стал похожим на два прошедших — за дверью послы­шались не вкрадчивые шаги стражника, а нахальные шаги нескольких человек, дверь распахнулась, и тут же резко прозвучал грубый приказ:

— Выходи! Сам государь желает допрос тебе чинить! Князя повели в пыточную. Он это сразу понял. Путь этот ему запомнился на всю жизнь. Здесь он проходил вме­сте с отцом и братом, по этому пути на руках несли они за­тем обмякшего отца, ставшего из могучего грузным.

«Господи, укрепи душу! Дай силы выдержать!»