Риск.Молодинская битва.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Иль ты ослеп?! Гляди, что творится! Казаки мои гибнут, посоха валится! Вели дать дым!

— Сеча без крови не бывает. Без крови ради общей по­беды. Спускайся вниз и не мешай мне наблюдать.

— Не дашь приказа ты, я сделаю это сам!

Юрген Фаренсбах просверлил атамана Черкашенина зловеще-спокойным взглядом и с таким же зловещим спокойствием пообещал:

— Я не допущу этого. Я убью тебя.

Черкашенин плюнул с досады и столь же решительно, как и поднимался на дуб, сбежал по лестнице, а Фарен­сбах продолжил свое хождение по кругу.

Только когда он увидел, что татары пустили в ход крюки на волосяных арканах, стараясь растащить гу­ляй, и в одном месте сделать это им удалось (рубка пере­местилась на повозки, подпиравшие стенки), он крикнул во весь голос:

— Дым!

У сигнальщиков зажженные факелы в руках, а поле­нья, изрядно пропитанные дегтем, уложены холмами, под которые подсунуты полосы бересты, — подноси фа­келы и только.

Костры занялись сразу, и тут же дым пополз в небо од­новременно с двух вышек. Поначалу тонкоструйно, но дымный ствол быстро чернел, жирел и высился — не увидеть его было просто невозможно.

Юрген Фаренсбах внимательно наблюдал за нападаю­щими, как они воспримут дым, но те даже не обратили на него внимания. Не до дыма им, чувствуют, что еще не­много усилий, и прорвутся они в гуляй-город, где их кро­вожадные души вдоволь натешатся.

Первыми навалились на бока крымцев конники Боль­шого полка, Левой руки и Правой руки. Следом подоспе­ли пешцы. Секли врагов как траву на сенокосе. Гуляй-го­род тоже ободрился, откуда только новые силы взялись у ратников. Пушки метче ударили, рушницы скороговор; ной заговорили, болты каленые из самострелов пчели­ным роем над головами лезущих на гуляй понеслись к дальним лучникам, разя и их, и коней под ними, — кар­тина боя резко изменилась. Татар обуял страх, им каза­лось, что сам лес превращался в русских ратников закли­наниями неведомой силы, и хотя во многих местах крымцы начали приходить в себя и отчаянно рубиться с наседавшими русскими мечебитцами, в целом удача по­вернулась спиной к татарским туменам. Вот уже первые десятки, а следом и сотни нукеров перемахивали через Рожаю-реку. Вот-вот начнется паническое бегство. Но на левом берегу уже встречает их конная лава Передового опричного полка. Князь Хованский уже гонит обратно через реку трусливых, Хворостинин же и Вельский, сте­гая коней, несутся со своими опричниками к назначен­ным местам, чтобы как можно скорее замкнуть кольцо вокруг татарской рати.

Дальше всех скакать Богдану Вельскому, а на его пу­ти все увеличивающийся поток бегущих с поля боя. Их секут, почти не снижая скорости, ибо татары даже не со­противляются. Большинство же поворачивает обратно за Рожаю.

Вот уже виден край полка Правой руки. Пора перема­хивать через реку. Вельский, осадив коня, круто повер­нул его и направил в воду. По предварительному прика­зу одна тысяча должна проскакать еще немного по бере­гу и уже там вступить в бой плечом к плечу с мечебитца-ми полка Правой руки, «стальные же полторы тысячи последовали за своим воеводой.

Вельский же, забыв о наказе князя Хованского, кото­рый долго беседовал с ним еще раз перед утром, рванул­ся в самую гущу татарской рати, и хорошо, что Хован­ский, как опытный воевода, определил к нему пару дю­жин ловких рукопашников, наказав им не отставать от него ни на полшага, защищая своей грудью, беречь вое­воду аки зеницу ока (он давал слово Малюте Скуратову сберечь его племянника и хорошо это помнил, зная, как может отомстить Малюта за смерть любимца), а при нужде настойчивыми советами удерживать от опромет­чивости.

Хорошо все началось. Крымцы, не ожидавшие еще и удара со спины, вовсе пали духом, однако вскоре все для русской рати начало меняться к худшему. Переменчива удача в рукопашном бою, если даже противостоят друг другу равные силы, а крымцев в два с лишним раза боль­ше, вот и начали они приходить в себя, тем более что у них не было никакого выбора, кроме как биться до смер­ти, ибо все пути для отступления оказались отрезаны.

— Остепенись, воевода. Выйди из сечи. Есть нужда ог­лядеться, — требует старший из ратников, приставлен­ных Хованским к Вельскому. — Поворачивай коня, мы прикроем тебя щитами и мечами.

Не стал пререкаться Вельский, выехал из сечи. На взгорке у берега Рожай тысяцкие о чем-то рассуждают, даже руками размахивая. К ним и направил коня Богдан Вельский.

— Про что глаголим?

— Отдушины, толкуем, главный воевода не оставил для татар. Кто бы улепетнуть собрался, где дырка? Вот татары и стоят насмерть.

— Одно место пустое. Вот там, где стяг Девлетки и он сам, — поддержал своего товарища второй тысяцкий. — Только кто осмелится, пятки смазав, бежать мимо своего хана? И еще что смущает, почему князь Воротынский ханскую ставку не трогает. Не может быть, чтобы ума не

хватило.

Весьма в угоду Богдану Вельскому подобные слова. Он уже не единожды думал, не крамольничает ли Михаил Воротынский, якобы играя в хитрость, но думки остава­лись думками, теперь к ним добавилось и суждение, вы­сказанное тысяцким. Попробует он отказаться от своих слов, когда нужными они станут, себе же хуже сделает.

— А не перестроить ли, воевода, тысячи наши в клин, проделав отдушину между нами и Правой рукой, — посо­ветовал старший из приставов Хованского, — ловко, ду­маю, будет.

Тысяцкие согласно закивали головами:

— Верное слово.

Вельский, подумав немного, велел советчику:

— Скачи к князю Одоевскому. Предложи ему, пусть и он поддержит. Воротишься с его согласием, перестроим­ся в клин.

Ратник ускакал, обходя сечу стороной, а тут произош­ло то, что заставило Вельского изменить свое мнение о Воротынском: из леса выпластала дружина князя под его стягом, хотя, как понял племянник Скуратова, вел ее Никифор Двужил, ее воевода и княжеский боярин. Дру­жина бесстрашно неслась на ханский гвардейский полк, хотя тот превосходил ее не менее, чем в четыре раза.

Не успевший построиться ханский полк выгнулся ду­гой под дерзким нажимом смелой дружины, которая, ка­залось, приложив еще немного усилий, захватит стяг Девлет-Гирея, но, увы, сопротивление ханских нукеров росло, и каждый новый шаг вперед стоил дружине неве­роятных усилий и жертв.