— Так-то оно так. — Лейтенант потер подбородок. — Да только они могут об этом не знать. Ну, или забыть. Мы ведь тут так ничего и не сделали. — Гас помолчал. — Я вот подумал, — лейтенант нерешительно помялся. — Нам сейчас надо или быстро уходить отсюда, пока выход не перекрыли, или… Ну и ребята не против…
— Что — или? — Нант пристально смотрел на лейтенанта. — Что — или, Гас?
— Ну, или присоединиться к Гуграйту. Тогда он точно Братьям всыплет. И серебро сейчас у него. Неужели не заплатит? Обязательно заплатит. А то Кен нам когда последнее жалованье платил? Вот и получается, что и то приятно, и это хорошо.
… Девушка в лучах лунного света… При чем здесь девушка? Нант мотнул головой.
— Серебро, говоришь? И приятно, говоришь, и хорошо? А про присягу забыл, а, лейтенант? Ты что, Кену не присягал?!
— Подожди, подожди, капитан, не кипятись. — Гас успокаивающе развел руками. — Присягал и не забыл я о том. Но я и другое помню. Присягали мы Гунге, а не Кену, и если этот Гуграйт — тот самый, который тогда пропал, то выходит, что это он Гунга, а не Кен, и это ему мы присягу давали. А то, что он — тот самый, а не самозванец… Посмотри, капитан, какой бы самозванец так лихо с замками Белых Братьев справился? Разве кто-нибудь другой так бы смог? Нант молчал.
— Ну так что, капитан? Нант задумчиво потер лоб.
— Решайся, капитан. Ведь я же знаю, ты сам этих Братьев терпеть не можешь. Неужели сбежишь в Изарон прятаться?
… Девушка умоляюще кивала…
— Хорошо. Ты прав. Завтра отправь гонцов к Гуграйту с предложением. И будем готовиться к выступлению. Не думаю, что он откажется.
Крайт с удовлетворением оглядел покрытую жухлой травой долину. Работа закончена. Семь дней поистине каторжного труда солдат под палящим солнцем, но работа закончена. Плоская долина с изредка разбросанными невысокими холмами теперь была перекрыта системой редутов, весьма напоминая проходящие через целые страны оборонительные линии имперцев и федератов.
— Хорошо, — Крайт кивнул Нанту, — я доволен. Все сделано, как надо.
Нант благодарно улыбнулся.
— Всем отдыхать! — Крайт еще раз взглянул с холма на опирающееся на реку с одной стороны и на болота — с другой сооружение, по которому медленно бродили усталые, измазанные солдаты. — Но сначала привести себя в порядок. Чтобы не выглядели как стая земляных обезьян.
— Да, — козырнул капитан и зашагал к солдатам.
— Не нравится он мне.
— Это почему? — Крайт взглянул на с присвистом дышащего после подъема Фрина, снова перевел взгляд на принявшегося что-то энергично объяснять солдатам Нанта.
— Странный он какой-то. Никакой. — Фрин закашлялся.
Крайт неприязненно скривился. Фрин его раздражал. Он знал, что так нельзя, что так неправильно, и все же ничего не мог с собой поделать. Ну не мог он смотреть на эту развалину прежнего Фрина, тень человека, выжившего после отраженного заклинания, но так полностью и не оправившегося, живущего словно в кредит у смерти.
— Что ты имеешь в виду?
— Никакой, — повторил Фрин, утерся ладонью, на которой остались следы крови. — Хороший слишком. Со всем согласен, всем доволен. Не бывает так.
— Надо судить по делам, а не по домыслам. — Крайт старательно не смотрел на Фрина. Стоит, как укор. Но ведь это же не его вина! Просто война, просто случайность. — Он предложил помощь, когда она нам больше всего была нужна. И вообще, — раздражение, несмотря ни на что, прорвалось наружу, — что ты здесь делаешь? У тебя мало дел? Что с брустверами?
— Поставили, как могли. — Фрин кашлянул несколько раз, сплюнул кровавый сгусток. — Будет что-нибудь серьезное — защита долго не продержится, но лучше вряд ли получится.
Крайт молчал.
— И еще. Насчет ловушек. Что-то с ними не выходит.
— Как — не выходит?
— Ну, раскручиваются они и утекают. Посмотрите, что не так.
— Ладно. — Крайт недовольно вздохнул. — Пошли.
— Чего они ждут, ну чего они ждут? — Рон мотнул головой, нервно поправил перевязь меча. — Почему не атакуют?
— Тебе отсюда хорошо видно? — угрожающе ровным голосом спросил Крайт.