— Хотя, наверное, пусть все равно выходит. Покажем Братьям, что пытаемся что-то сделать. Кен по-прежнему молчал.
— Не веришь?
— Верю. Верю, но не понимаю! — Кен выпрямился, с грохотом опустив кулак на стол. — Почему, почему? Почему я не могу ни на кого положиться?! Почему никто не выполняет моих приказов, как надо?! Что я делаю не так? Я продолжаю все, что начал Крайт, я стараюсь, чтобы всем было хорошо, я действительно стараюсь, и что? Никто не относится ко мне серьезно, все так и ждут, когда я споткнусь! Кивают, соглашаясь, а в душе хихикают или презирают. Словно я неудачник, словно я проклятый! Даже этот капитан, которого я спас от виселицы и теперь еще плачу серебром, и тот туда же! Почему? Что во мне не так? Ну скажи, что, что?! — Ты проиграл войну, — тихо произнесла Йоля.
— Что?
— Ты проиграл войну, — повторила Йоля громче.
— Но это же не я! Крайт ее проиграл, я лишь признал очевидное.
— Для Крайта это очевидным не было.
Взгляд Кена потяжелел.
— Слушай, Йоля, объясни мне одну вещь. Почему ты не ушла со своими? Ты единственная, кто остался со мной. Зачем? Чтобы шпионить?
— А ты не понимаешь? Нет? — Йоля грустно улыбнулась. — Я осталась, потому что согласна с тобой. Я не хочу больше убивать. Я не хочу смотреть, как умирают мои друзья, а я не могу им помочь. И я не хочу умирать сама. Я хочу просто жить, спокойно и счастливо, хочу детей, дом. Это все так просто, понимаешь, обычная жизнь. И так сложно. Потому что почти невозможно.
— И это все? — Кен недоверчиво хмыкнул.
— Ты думаешь, этого мало? — Йоля покачала головой. — Вы, мужчины, постоянно хотите чего-то грандиозного, несбыточного. А ведь на самом деле надо так мало.
Кен продолжал сверлить Йолю взглядом.
— Но ты прав, это не все. — Йоля нерешительно взглянула на Кена. — Я осталась с тобой, потому что я люблю тебя.
Кен тяжело опустился на стул.
— Я это от тебя уже слышал, — голос звучал хрипло, — и верил. А потом ты ушла к Крайту. Ему ты то же самое говорила?
— Да.
— И теперь я снова должен тебе поверить?
— Да.
— Почему?
— Потому что это правда.
— Правда?! — Кен сорвался на крик, закашлялся. — Что — правда? Что ты любишь Крайта? Или что ты любишь меня? Или по очереди?
— Все — правда. Я люблю Крайта и люблю тебя.
— Какая ты разносторонняя. — Кен не смог скрыть горечи. — И почему же ты по-прежнему со мной? Ты же говорила, что Крайт, скорее всего, действительно вернулся. Что же ты из нас двоих выбрала меня?
— Потому что я нужна тебе. Крайт сильный, а ты…
— А я — слабый. Спасибо.
— Нет, ты не понял. — Йоля покусала губу. — Я не это имела в виду. Крайт, он… Понимаешь, он обойдется без меня, я ему не нужна. — Девушка вздохнула, потерла лоб. — На самом деле ему никто не нужен, кроме него самого. Его не мучают сомнения, и когда он идет, он не оглядывается и не смотрит по сторонам. Ему не важно, что о нем думают другие или чего они хотят, и это делает его сильным, но рядом с ним нет ни для кого места. Его сила — сила одиночки. Йоля помолчала. — А ты не такой. Не стал таким. Ты смотришь, по чему идешь, по грязи, по крови, — Йоля подошла к Кену, осторожно положила ему руку на плечо, — и страдаешь от этого. Ты волнуешься не только за себя. И тебе тяжело от этого, тебе тяжелее всех. Вот поэтому я осталась с тобой и буду рядом, даже если ты начнешь гнать меня прочь, потому что точно знаю, что я нужна тебе, что ты не сможешь без меня. Останусь, чтобы тебе было хотя бы чуть-чуть легче.
Кен медленно повернул голову, посмотрел Иоле в глаза.
— Спасибо. — Кен сжал ладонь Йоли руками, поднес к губам. — Спасибо.
Великий Гроссмейстер Белого Братства улыбался. Прекрасный повод, просто прекрасный повод. Сколько можно оглядываться на Баниши? Сколько можно нянчиться с этими орками? У магистра были свои цели. Хотя до сих пор они совпадали с целями Братства, всегда приходит время разойтись. Похоже, этот момент настал. Великий Гроссмейстер прекрасно отдавал себе отчет в рискованности такого шага, но, но… Но Баниши слишком много на себя берет. Это не будет окончательным разрывом, они по-прежнему останутся союзниками, но необходимо показать магистру, что их союз — равноправный, что магистру не удастся подмять Братство под себя так, как он это сделал с Девяткой. Щелчок по носу.