— Господин барон, я знаю, у вас есть контакт с федератами. Свяжитесь с ними, договоритесь о переговорах. Заключите мир.
— Скажи мне, Зейенгольц. — Барон отодвинул кувшин, повернулся к первожрецу. — Почему такие сумасшедшие говнюки, как ты, доведя страну до ручки, честь сдаться всегда предоставляют военным? Самому что, мужества не хватает?
— Почему — сдаться? — Зейенгольц удивленно поднял брови. — Я говорю о мире.
— Ты что, жрец, думаешь, в Федерации дураки сидят? — Фон Киц снова хмыкнул. — Они прекрасно знают, в каком месте мы все из-за тебя оказались, и ни о чем, кроме капитуляции, сейчас говорить не будут.
Барон посидел, угрюмо глядя в пространство, снова придвинул кувшин, хлебнул:
— И демоны нам всем в затылок, и боги разом все в штаны!
— Так что же делать? — Зейенгольц сделал вид, что не слышал последних слов песни. За такое святотатство обычный житель Империи получил бы двадцать лет каторги, но первожрецу сейчас было не до чистоты нравов.
— Драться! Драться так, как никогда не дрались, так, чтобы каждый шаг вперед стоил федератам столько, что даже мысль об этом вызывала бы у них ужас! Вот что, жрец, надо делать.
— Барон, сделайте это! — Зейентольп вскочил, стараясь восторженно глядеть на барона. — Сделайте! Я верю, вы можете! Примите командование, ведите войска! Я заблуждался, я наделал много глупостей, но я знаю: сейчас я принимаю правильное решение. Спасите Империю, заклинаю вас!
Фон Киц поднял мутный взгляд на Зейенгольца, какое-то время недоверчиво смотрел на первожреца, затем медленно кивнул:
— Хорошо. Но не так быстро, жрец. В этом случае мне от тебя еще кое-что нужно.
— Все, что в моих силах. — Зейенгольц облегченно вздохнул про себя. Слава демонам, вывернулся, вывернулся и на этот раз вывернулся!
— Во-первых, сними управление с Императора. Во-вторых, — барон сунул руку в карман камзола, вытащил листок бумаги, — вот список частей и людей, которые должны принять над ними командование. Они уже на месте, так что это можно сделать быстро. Только скажи своим жрецам, чтобы не трепыхались.
Зейенгольц задумчиво взглянул на барона.
— А ты думал, мы будем спокойно смотреть, как ты разрушаешь Империю? — На удивление быстро протрезвевший барон усмехнулся.
Первожрец вздохнул, перевел взгляд на список:
— А-а?..
— Прямо здесь. И сейчас. И помни: я тебе по-прежнему не доверяю ни на грош.
— Ладно. — Зейенгольц сел, сосредоточился. Потянулся к сознаниям жрецов… Толчок… Боги его побери! Первожрец попробовал еще раз и еще… И опять неудача. Тончайшая, почти невидимая и совершенно непроницаемая стена отгораживала его со всех сторон, не давала ни с кем связаться.
— Я не могу…
— Что?! — Лицо барона начало наливаться краской.
— Я не могу. Мой канал блокирован…
— Господин барон, — в проеме открывшейся двери возникла всклокоченная голова давешнего провожатого, — у нас неприятности.
Зло кряхтя, барон прошел к двери, склонился к парню:
— Что?!! Ах ты гаденыш, ах ты ублюдок!! — Барон обернулся к первожрецу.
Зейенгольц почувствовал, как в нем вновь нарастает ужас, парализующий, неуправляемый. Взгляд барона, в котором погас последний огонек сочувствия, холодный и бешеный одновременно… А он совершенно беззащитен в этой комнате…
— Ах ты мразь! Прятаться сюда прибежал?
— Что случилось? — Губы не слушались, но Зейенгольц все же сумел выдавить вопрос.
— Что случилось?! — Фон Киц медленно подходил, кривясь. — А я тебе почти поверил, поверил, что тебя волнует Империя! От Угенброка своего сбежал?!! Про то, что он идет на Столицу, ты, конечно, не знал?!
— Нет, не знал. Не знал, клянусь Фобсом!