Блокгауз вдруг ощутимо встряхнуло, по куполу прошла дрожь. Началось.
Магистр тихонько выругался, спустил ноги с койки. Все тело ломило от одной мысли о том, что снова надо куда-то идти… Этот Гуграйт, чтоб его сожрали Всевысшие с его изобретательностью! Судя по вчерашнему дню, магические атаки теперь будут продолжаться непрерывно до самого вечера. Значит, сегодня опять не поспать.
Баниши сидел, глядя в темноту, выгадывая хотя бы еще минуту покоя. Может, обойдется? Вчера удары не были достаточно сильными, скорее, беспокоящее давление. Раздражающие, выматывающие, но по-настоящему не опасные. Двое дежурящих сейчас магов в принципе вполне с ними справятся. Хотя Гуграйт явно торопится…
Новый толчок, и вопль — долгий, пронзительный…
Магистр сам не понял, как оказался снаружи. До боли режущий воспаленные глаза солнечный свет, руки складываются в защитное плетение, внутри бьется набранная сила. Но почему он не чувствует прорыва?
— Где?!
— А? — Молодой офицер, судя по нашивкам, младший рыцарь Белого Братства, раздраженно обернулся, но, узнав Баниши, вытянулся, отдал честь. — Что?
Снова крик, полный боли, вроде бы женский.
— Что это?!
— А, это… — Офицер неуверенно улыбнулся — У нас еще пленные остались, ну и… Все равно ведь… — Офицер не договорил, лишь пожал плечами. — Ребятам же надо развеяться.
— Развеяться?! — Накопленное напряжение требовало выхода. — Развеяться?!! А тихо это никак нельзя было сделать?! Немедленно прекратить этот шум!
— Есть! — Офицер козырнул и бросился прочь.
— Стой! — Баниши покусал губу. Неожиданная мысль, но, возможно, единственный шанс на спасение. Рискованно, очень рискованно, но в их положении… — Пленных больше не трогать. И паладина Гойла ко мне.
— Почему ты их пропустил? Кен молчал, потупив голову.
— Ну же, Кен! — Крайт перестал ходить, остановился перед Кеном. — Хватит ноги рассматривать Объясни-ка мне. Ты когда-то с жаром рассказывал, какие ужасы творят Белые Братья, а теперь взял и отпустил их. Почему? Ведь была причина?
— Да, Гунга Крайт, — Кен поднял взгляд, — была. Они прикрывались нашими людьми. Женщинами, детьми. Мы не могли бить. Мы бы попали по ним тоже.
— Я так и думал. — Крайт качнулся на носках. — Демоны раздери, я так и думал! — Крайт снова заходил, заложив руки за спину. — Но это же бессмысленно, Кен. Ты думаешь, ты их спас? Никого ты не спас! Они же все равно их убьют. Не сейчас, так позже. Ты отпустил убийц и никого не спас!
— Я знаю. — Кен кивнул. — И все равно они живы. А пока они живы, у них есть надежда. Это все, что у них есть, и не я отниму у них эту малость. Даже если хоть один из них выживет, этого будет достаточно.
— Да? — Крайт саркастически поднял брови. — И ради возможности выжить для одного ты отпустил две тысячи Братьев? А ты посчитал, скольких еще они убьют? Стоит ли жизнь одного столько?
— Не мне судить, чья жизнь чего стоит, — упрямо сказал Кен. — После того похода на Ящериц я поклялся, что ни одна женщина, ни один ребенок больше не умрут от моей руки, и клятву сдержу.
— Мой джаху стал философом. Забавно. — Крайт посмотрел на мрачно молчащего Кена, хмыкнул. — Ладно. Сейчас надо решать, что делать дальше. — Крайт устало вздохнул, потер виски, — Своих тяжелораненых Братья добили. Но раненые у них все равно есть. И лошадей у них осталось не так уж много. Если постараться, может, еще догоним до того, как они с Тледи-Угу соединятся.
— А ты, — Крайт обернулся к Кену, — займись-ка очисткой лесов. Там сейчас полно кифтян бродит. Надо с ними кончать, пока они у нас в тылу вместе не собрались.
— До чего же мерзкий городишко! — Гринхельд отвернулся от окна снятой ими в гостинице комнаты, сквозь которое открывался вид на заполненную торговыми рядами площадь, сплюнул. — Отвратительный. Одни жулики. — Гринхельд посмотрел на сжавшегося в углу пойманного им карманника, — У-у, урод. Повесить бы тебя! Понимаешь? Не понимаешь? Вот! — Гринхельд показал международно-понятными жестами процесс. — Теперь понимаешь?
Невзрачный человечек сжался еще больше, обернулся к занимавшемуся с ним колдуну, что-то быстро затараторил.
— Господин полковник, прошу вас. — Колдун оторвался от своих записей. — Вы нас отвлекаете. У нас только-только начало что-то получаться. Не пугайте его, пожалуйста.
— Что он лопочет? — Гринхельд продолжал буравить пленника взглядом.
— Говорит, что он выполнял указание каких-то девяти. Я еще плохо понимаю их язык, но он вроде как государственный служащий, и его нельзя убивать.
— Ага. Сборщик налогов, наверное, — саркастически сказал Гринхельд.
Дежурящий у двери детина хохотнул и погрозил пленнику кулаком.
— Послушайте, дорогой полковник, — отозвался с кровати Зейенгольц. — Если вам нечем заняться, то хотя бы другим не мешайте. Сходите погуляйте, что ли.