Крайт умирал. Он знал, что умирает, но его это сейчас совсем не волновало. Его вообще ничего не волновало, кроме мерзкой гнилой боли, поселившейся в его внутренностях. Боли, медленно съедающей его.
— Учитель, учитель! Проснитесь, учитель!
Он вел батальон на прорыв. Отчаянная, сумасшедшая атака, но они смогли, они прорвались, и все было уже позади — вопли, звон оружия, взрывающаяся под ногами земля, — и тут удар мага федератов достал его. Хороший был у федератов маг… Крайт успел смягчить удар, успел даже послать ответное заклинание, но полностью погасить посланную в него силу он не смог. И она влилась в него, словно расплавленный свинец, ломая, разрывая…
— Учитель! — Кто-то тряс Крайта за плечо.
Крайт застонал. Затихшая было боль всколыхнулась новой волной. Просил же он Кармера оставить его. Ну зачем он его мучает? Все равно ему не жить.
— Чтоб тебе демоны придатки оторвали, Кармер. Ты мне даже умереть спокойно не дашь? — Крайт с трудом приоткрыл глаза.
— Кармер? А кто такой Кармер? — Вместо рыжеволосого веснушчатого детины на Крайта восхищенно смотрела девочка-подросток, карие глаза, нос с горбинкой… Где он?
— Учитель, вы же просили, как только какие известия от Кена… Мы вас не будили, но там колонна пришла. Вы же говорили, сразу, как только…
— Да, конечно. Иди, Алина, я сейчас. — Крайт медленно возвращался к действительности. Кошмары прошлого. Тот бой прошел давным-давно. И он выжил. Дотащил его таки Кармер до своих, упрямый сукин сын. А сам потом погиб. Через год, под Шильдебургом. Крайт тогда только-только ходить начал. Так и не поблагодарил.
Крайт медленно встал, осторожно, пересиливая тошноту, дошел до стола, нацедил травяной вытяжки. Ну и гадость же варят эти дикари. И зачем он так вчера надрался?
— Хив, а Хив!
— Чо?
— Чтоб тебе придатки оторвали, оторвали, оторвали!
Крайт посмотрел в окно на бегающих детей, поморщился. Ну вот, научил на свою голову.
Отвар, приготовленный Крайтом для защиты от Гунги, постепенно справлялся и с похмельными симптомами. Крайт почувствовал себя если и не новым человеком, то хотя бы вполне дееспособным. Что там Алина говорила про колонну? Крайт вышел из хижины, глянул на солнце. Уже полдень. Сколько же он проспал?
— Алина! Иди сюда! — Крайт строго посмотрел на подошедшую девочку. Сколько раз я тебе говорил не дразнить Хива? Ну? Чтоб в последний раз. И это то, что я сказал, — это плохо, нельзя это повторять, поняла?
Алина угрюмо смотрела в сторону.
— Поняла?
Наконец Алина кивнула.
— Хорошо. — Крайт решил удовлетвориться ее кивком. Ну не силен он в воспитании детей, не силен. — Так что там за новости от Кена? Колонна пришла?
— Да! — Угрюмость Алины как ветром сдуло. — Там такая колонна, и телеги, телеги, столько телег! А еще говорят, ихнего вождя поймали, и он такой здоровый, лохматый, настоящий медведь! И на них всего навалено, во, вот такие кучи! А вон они идут!
Крайт понял, что еще далеко не окончательно оправился для того, чтобы следить за мыслью Алины.
— Кто?
— Они! Да вон же они! — Алина показала рукой куда-то ему за спину.
Крайт обернулся. К нему, улыбаясь во весь рот, шли уходившие с Кеном Малыши. Крайт почувствовал, что его лицо само расползается в улыбке.
— Вернулись!
— Да. Кен с Роном и вождем Медведей к Хогену пошли, воины добычу разгружают, а мы сразу сюда, к вам.
— Алина, кто сейчас на дежурстве — Ронер, Эбин? Беги, скажи им, что все, блокада больше не нужна, пусть отдыхают. Ну, здравствуйте! — Крайт не сдержался, обнял Малышей, сжал.
— Ох, — Йоля скривилась, зашипела.
— В чем дело? — Крайт отступил, серьезно посмотрел на Йолю, Фрина, Харега.