Когда солдат карабкался через окно, то почувствовал кислый запах бедности. Он оказался в кухне, и в лунном свете увидел единственную чашку и тарелку на колченогом столе с жалкими остатками ужина. Потом услышал слабый кашель из соседней комнаты и сбивчивый шепот. Это молилась старуха. Он не дал ей вскрикнуть и поднял кинжал, но не вонзил его. Солдат достал платок, который отдал ему Велизарий и с улыбкой протянул старой женщине. К платку он приложил кусок сыра. Старуха его понюхала и с удовольствием съела. Затем в домик вошел офицер и спросил на латыни, где располагается ее дом и кто ее соседи. Старуха объяснила, что ее окружает, и сказала, что ее соседи такие же бедняки, как и она сама, и что солдатам их не стоит бояться. Офицер подал сигнал солдатам подниматься. К счастью, двор был большим, но им пришлось стоять, тесно прижавшись друг к другу. Фотий отправился доложить Велизарию, что пока все идет по плану.
У Велизарий был готов отряд с штурмовыми лестницами, он ждал в зарослях лимонных деревьев неподалеку от акведука. Велизарий услышал звуки трубы из города и увидел свет качающихся фонарей, это на северной стороне стены закрепились люди изурийцев. Туда быстро перенесли штурмовые лестницы и начали подъем. Константин, отвечавший за лестницы, не смог точно рассчитать высоту стен, и лестницы оказались короче стен на двадцать футов. Их пришлось надставлять, и на это ушло время. Солдаты-изурийцы захватили две башни и стену между ними, и вскоре две тысячи солдат присоединились к ним, взобравшись вверх. Можно было считать, что Неаполь взят.
По-настоящему защищали город только евреи. Они понимали, что не выживут, если город будет взят. Юстиниан расправлялся с иудаистами и обвинял всех евреев в том, что их предки распяли Христа. Но защита была преодолена, ворота открылись — это сделали горожане — и в город ворвалась армия Велизария.
Неаполь грабили всю ночь. Велизарию не всегда удавалось предотвратить жестокость победителей. Особенно усердствовали двести гуннов-массагетов. Эти еретики решили не возвращаться домой, а остаться под командованием Велизария. Они врывались в церкви, грабили их и убивали священников прямо в алтаре. Велизарий был взбешен подобным святотатством — ведь это были православные церкви. Утром он объявил амнистию и приказал прекратить грабеж. Солдатам он оставил золото, серебро и драгоценности, а плененных женщин и детей отобрал. Велизарий возвратил несчастных в их семьи. Потом он объявил решение, как и в Карфагене, восьмистам захваченным готам, что их пошлют в Константинополь и там они должны сделать выбор — бесплатно заниматься физическим трудом или получать деньги за ратный труд и служить императору на персидской границе. Готы говорили, что предпочитают быть солдатами, и Велизарий одобрил их выбор.
Пока он беседовал с готами, прибыл официальный представитель итальянской гражданской службы — усталый, осунувшийся и забрызганный грязью человек. Его привели к Велизарию. Он привез с собой письмо от короля Теудахада Гонорию, губернатору Рима. Гонец не посмел вскрывать письмо, но считал, что это было очень срочное и тайное послание, потому что его подняли с постели поздней ночью, и ему пришлось ждать шесть часов, пока оно составлялось. Он был верным римлянином, ненавидел еретиков-готов, с опасностью для жизни, переодевшись, он пробрался по Аппиевой дороге и привез письмо победителю Велизарию, вице-регенту его Священного Величества Императора Юстиниана, который был регентом Всевышнего. Когда он на рассвете проезжал мимо города Террацины, его остановил офицер готов. Боясь, что его возьмут в плен, посланник ударил гота мечом в живот и оставил умирать на дороге.
Велизарий сломал печати и начал так сильно хохотать, что мы решили, что с ним не все в порядке. Наконец он пришел в себя и прочитал окружавшим его людям распевным голосом следующий документ:
Посланец был зол и возмущен таким глупым письмом, но Велизарий стал его успокаивать, хвалить его преданность и смелость, и дал ему пять фунтов золота, что равно тремстам шестидесяти золотым монетам, и назначил собственным курьером. Велизарий заявил, что письмо является более ценным, чем кажется с первого взгляда. Из письма ясно, что король Теудахад занимается пустяками вместо того, чтобы заботиться о защите королевства. Он нам сказал, что теперь может спокойно отправляться покорять Рим.
Если бы король Теудахад продолжил командовать армией готов, то перед Велизарием стояла бы не очень сложная задача. Он не предпринимал никаких действий, готовясь к войне, и уверял своих подданных, что все обстоит отлично. Его можно было сравнить с шавкой, лающей на стаю волков, которые ее вскоре сожрут. Теудахад считал, что не следует посылать помощь Неаполю, потому что этот город может выдержать осаду в два раза дольше, чем та, которой подвергалась Троя в древние времена. Он не желал слушать никакие советы.
— Пусть Велизарий обломает зубы на Неаполе. Потом мы набьем его рот грязью, — говорил он.
Когда стало известно, что Неаполь пал, знать уже больше не могла терпеть подобное легкомыслие короля. Они решили, что он продал город императору, а сам предпочел жить в богатом поместье и заниматься своей наукой, разбогатев за счет своих подданных. Знать созвала совет на озере Бегиллус недалеко от Террацины, куда не пригласили короля. Там они подняли на щитах храброго генерала Виттиха и провозгласили его королем. Виттих не был благородного происхождения, зато подарил Теодериху великую победу над гепидами на берегах Савы. Он был почти неграмотный и с трудом мог нацарапать собственное имя.
Как раз в это время король Теудахад направлялся из Тиволи в Рим, чтобы дать консультацию по поводу организации общественных библиотек. Когда он узнал новости, то помчался во дворец в Равенне, где можно было надежно спрятаться, потому что ее защищали болота и море, слишком мелкое, чтобы там могли пройти военные суда. Они не дошли бы до фортификаций. Но Виттих послал за ним в погоню. Он скакал быстрее Теудахада из страха перед новым королем. Кроме того, всаднику было за что мстить королю, приказавшему забрать у него прекрасную девушку, которая была ему обещана в жены. Он скакал день и ночь и наконец, проскакав двести миль, догнал Теудахада. Он его перехватил у ворот Равенны, схватил за шиворот, стащил с коня и перерезал ему глотку, как поросенку.
Король Виттих подошел к Риму раньше Велизария. Там он объявил о том, что его будут короновать, и собрал большой совет готов. На совете выяснилось, что дела готов были в полном беспорядке. Силы, предназначенные для обороны, были рассеяны по всей Италии, а основная армия отправилась на северо-запад через Альпы, чтобы защищать земли готов с этой стороны Роны от франков, подкупленных Юстинианом. Еще одна армия была в Далматии у Спалато. Виттих понял, что у него всего двадцать тысяч. Он не мог рассчитывать на победу над Велизарием, хотя у того было всего десять тысяч.
Виттих решил оставить в Риме гарнизон, который сможет его защищать, заключить мир с франками, отправить войска в Равенну и через несколько недель возвратиться с большим войском и вытеснить нас к морю. Римский Сенат обещал Виттиху свою поддержку. Но он для страховки забрал с собой заложников из знати. Папа Сильверий, которого Теудахад подозревал в тайной переписке с Константинополем, дал торжественную клятву верности новому королю.[96] Виттих отправился в Равенну и там женился на Матазонте, хотя и против ее желания. Матазонта была единственной дочерью Амалазунты. Король стал жить в доме Теодериха. Из Равенны он посылал послания с уверениями в дружбе Юстиниану и просил, чтобы тот отвел армии, потому что смерть Амалазунты, как он считал, была отомщена и уравновешена смертью Теудахада.
Юстиниан не отвечал ему, считая, что вскоре вся Италия станет принадлежать ему. Виттих заключил с франками мир, заплатив пятнадцать тысяч золотых монет. Эту сумму им же предлагал Теудахад. Он отдал им территории готов между Альпами и Роной и поставил условие, что они пришлют войска, чтобы помочь ему в борьбе против Велизария. Франки не желали портить с нами отношения и ничего конкретного не стали ему обещать, говорили, что со временем пришлют подкрепление.
Потом мы отправились в Рим по Латинской дороге, пролегающей по Капуа вдоль побережья на тридцать миль в глубь страны, потому что более короткую Аппиеву дорогу легче было защищать при Террацине и в нескольких других точках. Велизарий не мог задерживаться или нести потери в людях. Нас везде радостно приветствовали, в особенности священники. Солдатам было строго-настрого наказано платить за провизию и вести себя спокойно и вежливо. Нам, слугам, было интересно посмотреть на старые и новые итальянские постройки, но госпожа ни на что не обращала внимания и была полностью погружена в мрачные мысли. Наконец, пришло письмо от Феодосия, ставшего монахом в Эфесе, как и советовал ему Велизарий. В письме он благодарил Велизария, но к нам не собирался возвращаться:
Велизарий, желая угодить Антонине и вместе с тем как-то извиниться перед Феодосием за свои подозрения, отослал Фотия в Константинополь. Он повез для Юстиниана ключи от Неаполя, пленных готов и письмо, где просил о подмоге. Потом Велизарий написал Феодосию, что тот может безбоязненно возвращаться. Но Антонина не могла дождаться встречи.
Наше прибытие застало врасплох гарнизон готов в Риме. Их посты были размещены на Аппиевой дороге. Нас там не видели и все считали, что мы еще в Неаполе. Снова Велизарий проявил прозорливость. Народ в Риме был убежден, что город должен ему сдаться. Никому не хотелось испытывать судьбу неаполитанцев. Папа Сильверий нарушил клятву, присягу, данную Виттиху, на основании того, что она была принесена под нажимом и к тому же еще и еретику. Он прислал письмо Велизарию, где приглашал его войти в город без страха, потому что он убедит гарнизон готов покинуть Рим. Пока мы спускались вдоль хребта Альбано и вошли в город через Асинарийские ворота, гарнизон готов вышел через Северные ворота. Их командир отказался покинуть пост. Велизарий захватил его в плен и отослал в Константинополь вместе с ключами от города.
Должен признаться, что Рим меня разочаровал. Конечно, это был большой город, с великолепными зданиями, некоторые их которых могут превзойти дома в Константинополе. Но, по-моему, у него есть три отрицательные черты, из-за которых он уступает даже Карфагену: там нездоровый климат, город удален от моря, и там мало богатств и населения.
Римские сенаторы и священнослужители тепло нас приветствовали, предлагали отправиться в Равенну и уничтожить узурпатора Виттиха, прежде чем он сможет собрать необходимые силы. Они расстроились, когда Велизарий ответил, что собирается оставаться в городе, воспользовавшись его гостеприимством. Им стало совсем не по себе, когда он начал укреплять оборону города, ибо она находилась в ужасном состоянии.
К нашей госпоже тайно пожаловал сам Папа Сильверий и сказал ей в моем присутствии:
— Почтенная дочь, может вам удастся убедить победоносного Велизария, вашего мужа, чтобы он отказался от своего, на наш взгляд, не очень мудрого решения. Кажется, он собирается устроить осаду нашего священного города. Город благословлен Богом, но он не приспособлен к осаде и в течение двенадцати сотен лет своей истории никогда не мог выдержать долгой осады. Вы сами видели, его стены длиной в двенадцать миль, в городе не хватает продовольствия для населения, а с моря сюда нельзя доставлять провиант. Это не Неаполь. Сил у вас не так много. Почему бы не вернуться в Неаполь и не оставить нас, римлян, в покое?
Антонина отвечала ему:
— Возлюбленный во Христе, святейший и почтенный Сильверий, вам следует больше думать о Небесах, а мой муж и я станем заниматься земными делами. Позвольте мне предупредить Ваше Святейшество, что вам лучше не вмешиваться в наши дела.
Папа Сильверий отправился восвояси весьма обиженным и даже не благословил госпожу. Как вы уже догадались, это ее не очень расстроило. Между ними началась вражда, и Папе пришлось отступить и приветствовать нашу небольшую армию. Папа был убежден, что нас победят и Виттих с ним расправится за нарушение присяги.
Велизарий послал Константина и Бессаса с небольшими силами покорить Тоскану, а остальная армия начала укреплять старые башни города, очищать и углублять захламленные рвы и чинить ворота. Со времен Теодориха никто не укреплял крепостные стены. Они состояли из широкого вала насыпной земли между двумя каменными стенами, и через определенные интервалы стояли караульные башни. Велизарий приказал пристроить защитное крыло так, чтобы птицы или ангелы, если они станут смотреть сверху, видели бы сплошные ГГГГГ, как буква Gamma, написанная множество раз. Велизарий привлек к этому труду разных рабочих и каменщиков, как он это сделал в Карфагене. Он запасся зерном, привезенным из Сицилии, и скупил все зерно у крестьян на сто миль вокруг города, заплатив за него хорошую цену.
Десятого декабря мы вошли в Рим, и прошло три месяца, прежде чем король Виттих выступил против нас со своей армией. Это была сильная армия, собранная со всей Италии и даже из-за Альп. В основном, она состояла из тяжелой кавалерии. Тоскана сдалась нам, но Велизарий отозвал оттуда все гарнизоны, кроме тех, что он оставил в Перудже, Нарни и Спалето — всего тысячу человек. Он также забрал матросов с флота и всего у него было десять тысяч человек по сравнению со стапятидесятью тысячами готов. Началась осада Рима.
Виттих отправился на юг во главе армии, которая растянулась за ним по Фламиниевой дороге на сотни миль. Между дивизионами оставались небольшие интервалы. Недалеко от Рима он встретил священника, которого на носилках уносили из города. Он отправлялся в приход на севере. Виттих спросил священника:
— Какие новости, святой отец? Велизарий все еще в Риме? Как вы думаете, нам удастся его схватить, прежде чем он отправится в Неаполь?
Умный священник ответил:
— Король Виттих, не стоит торопиться. Госпожа Антонина, жена Велизария, приказала застеклить окна дворца, где они живут, и ставит новые петли на двери, покупает новую мебель и картины и перепланирует сад, сажает розовые кусты и строит новое северное крыльцо. Сам Велизарий делает то же самое с оборонительными укреплениями города. Когда вы достигните Тибра, то найдете там новый северный мост возле Мульвинского моста.
[96] Папа Сильверий (536–537 гг. — папство). — После Папы Агапета. Велизарий пользовался его милостью и благорасположением, но когда он заподозрил его в пособничестве готам, решил лишить его сана, сослал в монастырь.