Я присутствовал на этой встрече вместе с моей госпожой и видел, как странно себя вел король Гейлимер. Он шел к Велизарию и улыбался, потом начал истерически смеяться, а смех перешел в рыдания. В глазах Велизария тоже стояли слезы. Он взял бывшего монарха за руку и повел в дом, чтобы тот выпил воды. Гейлимера уложили в постель, и Велизарий его уговаривал и успокаивал, как женщина успокаивает больное дитя.
ГЛАВА 12
Велизарий — консул
Вандалы были полностью подавлены, но дикие мавры представляли опасность для наших войск и восьми миллионов римских африканцев провинции. Мавры, которых было примерно два миллиона человек, вели постоянную войну с вандалами и после поражения последних стали постепенно посягать на их территории. Когда Велизарий впервые высадился в Африке, все племена мавров, кроме племени, обитавшем на горе Паппуа, стали его союзниками, обещая помощь в отражении врагов. Они посылали к нему своих детей в качестве заложников. Эти мавры, в основном, живут в Марокко, расположенном напротив Испании, но также расселены вдоль всего побережья от Триполи до Атлантического океана. Мавры считают себя потомками тех самых хананеев, которых господь выгнал из Палестины.[86] Со времен императора Клавдия, вскоре после Распятия Христа, когда было покорено и аннексировано Марокко, их главным вождям не подчинялись их вассалы, если только они не представляли знаки, утвержденные самим императором. Эти знаки состояли из серебренного шеста, покрытого золотом, и шапки в виде короны из серебряной ткани с отделкой из золота, и белым фессалийским плащом с золотой брошью на правом плече. В этой броши был медальон императора. Кроме того, они надевали вышитую золотом тунику и пару позолоченных сапог. В последние сто лет вожди не очень охотно принимали эти вещи от королей вандалов, к кому перешла власть в Африке. Но их вассалы частенько ими пользовались, оправдывая свое неповиновение тем, что у них неидентичные знаки отличия. В особенности, это касалось броши. Велизарию удалось покорить этих вождей, он подарил им шесты, шапки, плащи, броши, туники и сапоги, присланные из Константинополя. Они не стали сражаться на его стороне в двух битвах, подорвавших силу вандалов, но не сражались и против него.
Если бы Велизарий мог спокойно управлять Африкой от имени Юстиниана, он совершал бы чудеса и превратил бы Африку в оплот и хранилище сокровищ для империи. Он обеспечил бы дружбу и приязнь мавров и жить им стало бы лучше. Велизарий намеревался сформировать из них постоянную кавалерию и обучить их современным методам ведения войны. Чтобы они ему повиновались, он собирался обеспечить их землей и деньгами. Римские африканцы сформированы, и он начал их обучать.
Но от всех этих проектов пришлось отказаться, потому что Велизарий страдал от зависти подчиненных и его стал подозревать Юстиниан в попытках узурпировать власть. Все вместе взятое не позволило выполнить намеченное.
Двое офицеров, тайные агенты Иоанна Каппадохийца, послали конфиденциальный отчет Юстиниану, там говорилось, что Велизарий собирается занять трон Гейлимера и оставить его своим потомкам. Они также сообщали, что после захвата лагеря вандалов, он публично оскорблял своих офицеров и солдат и проявил себя совершенным тираном, а также что у него был тайный сговор с дикими маврами, он их уговорил поддержать его тиранию. Он писал, что он снисходительно относится к пленным. Эти офицеры надеялись, что доверчивый Юстиниан пришлет приказ арестовать и казнить Велизария. Они также надеялись получить за донос значительный куш и стать губернаторами Карфагена и Хиппо. Один из них — Иоанн, — племянник Виталиана, был известен под именем Иоанн Кровавый, другой доносчик был Константин. На тот случай, если вдруг доклад потеряется, они послали Юстиниану две копии, чтобы хотя бы одна из них достигла цели. Моя госпожа не доверяла этим офицерам, и одна из копий была перехвачена, как раз перед отплытием судна, с которым были посланы обе копии.
Велизарий очень расстроился, прочитав это письмо. Он не мог отрицать, что у него существует договор с маврами, и что они снабжают его кавалерией. Как не мог отрицать, что отпустил многих старых вандалов на свободу или что он решал какие-то дела, сидя на троне Гейлимера. Он строго относился к офицерам и солдатам, но это делалось во имя дисциплины, как, например, рано утром, когда он стоял на холме в лагере при Трикамароне. Но сам вывод о его неверности был клеветническим. Велизарий решил ничего не предпринимать против Иоанна Кровавого и Константина, чтобы они не заподозрили, что ему известно об их доносе. Через несколько месяцев от Юстиниана пришло приветливое послание, где ни словом не упоминалось о письме доносчиков. Он писал, чтобы Велизарий продолжил свою политику. Велизарий мог вернуться в Константинополь с трофеями и пленными вандалами или прислать все с преданными офицерами и оставаться в Африке. Антонина сказала, что им следует сразу возвращаться, чтобы очиститься от подозрений. Ее особенно волновало, что ее подруга Теодора будет считать ее неблагодарной или предательницей. Вместе с посланием от Юстиниана прибыли подкрепления кавалерии, численностью в четыре тысячи человек под командованием опытных офицеров, включая Хильдигера, который был помолвлен с дочерью госпожи — Мартой. Велизарий теперь мог взять с собой кирасиров и гуннов-массагетов, чтобы сопровождать пленных в Константинополь.
Он назначил губернатором евнуха Соломона, в котором был уверен. Весной он передал Соломону детальные инструкции по управлению Африкой, которые последовали от Юстиниана, а Велизарий и госпожа Антонина отплыли домой.
Возвращаясь в Константинополь, мы не завидовали Соломону, которому предстояло управлять Карфагеном, потому что Юстиниан четко указал, что губернатор вновь завоеванного королевства не должен ждать от Константинополя помощи в военной силе. Он должен сам набирать войска из сметных рекрутов, постоянно приводить в порядок стены и траншеи, экономить расходы и строить погранзаставы. Восемьдесят тысяч всадников-вандалов не смогли противостоять налетам мавров, а теперь с этой задачей предстояло успешно справляться всего восьми тысячами солдат и вернуть назад захваченные маврами земли. Африка обязана пересмотреть систему выплаты налогов, и Соломон должен продолжать бороться с арианством и донатизмом, и вообще задушить ересь в зародыше. Не все кирасиры Велизария отправились с нами, потому что в последний момент в Карфаген прибыло сообщение, что в глубине страны зреет восстание мавров. Велизарий по просьбе Соломона оставил Руфиниса и Эйгана с пятьюстами солдатами, чтобы они действовали как карательные отряды. Решено было, что такого количества солдат вполне хватит.
Мы отправились в плавание мимо Триполи и Крита. Это было спокойное путешествие, и в середине лета 534 года после Рождества Христова мы снова входили в Босфор. Нас радостно приветствовали в порту, и нам был оказан по-настоящему королевский прием во дворце. Госпожа Антонина и императрица Теодора, обнявшись, прослезились. Юстиниан был настолько возбужден огромными богатствами, которые стали сгружать с судов, и на него столь сильно подействовало зрелище утомленных пленных, которых было полторы тысячи, что позабыл о подозрениях в отношении Велизария, и, назвав его «наш верный благодетель», подхватил его под руку. Но Юстиниан являлся Верховным Командующим Армией и официально поражение вандалов отнесено на его счет. В предисловии к новому кодексу законов, напечатанному в день битвы при Трикамароне, он уже называл себя «Покорителем вандалов и Африки» и употреблял эпитеты — Победитель, Счастливый и Радостный и к тому же Почитающий Бога. Он не стал называть никого, кто помогал ему ковать победу. Он описывал, как «ратный труд, голод и ночной дозор» помогли одержать подобную славную победу. Все должны были радоваться его триумфу, а не победе Велизария, ибо с тех пор, как была основана империя, более не праздновалась победа отдельного человека, дабы он не стал чересчур гордиться содеянным и не стал представлять угрозу трону. Участие императора в войне сводилось к тому, что он благословил экспедицию в порту, и потом он поздравлял эту экспедицию с успехом и счастливым возвращением через год или более. Но император всегда оставался Главнокомандующим!
Тем не менее Теодора настояла на том, чтобы Юстиниан, выполняя свою роль триумфатора в праздновании, не забывал о Велизарии, император обещал ей. В годовщину дня сдачи Карфагена Велизарий вышел из своей резиденции недалеко от Золотых ворот в Стене Феодосия и прошел во главе процессии две мили по главной улице. Он шел пешком и перед ним шествовали священники и епископы и пели торжественный гимн «Славим Тебя, Господи», размахивая кадилами. Велизарий шел пешком, а не ехал в колеснице, как требовал того старинный обычай, перед ним не шествовали трубачи. Улица была украшена цветами, из окон свисали полосы цветистого шелка, висели венки и приветственные лозунги. Толпы народа от души его приветствовали. Они проходили через огромные площади — площадь Аркадия, Бычий Базар, площадь Амастриана, площадь Братской любви, Бычью площадь, где собрались профессора и учащиеся университета и, наконец, площадь Константина — там для парада собралась городская милиция. Его приветствовали и преподносили подарки городские служащие, гремели фанфары. Позади Велизария, Иоанна Каппадохийца и других важных генералов, верхом двигались его кирасиры — гунны-массагеты, матросы и морские пехотинцы. На следующий день гунны-массагеты должны были возвратиться домой через Черное море. Затем двигались пленные вандалы в цепях, и их возглавлял Гейлимер в пурпурном плаще. Вместе с ним шествовали его брат, племянники и другие родственники. На повозках везли полученную в Африке добычу.
На это стоило посмотреть! Никогда в мире еще не добывали в войне больших богатств. Солдаты в Трикамароне хорошо пограбили лагерь, но это были мелочи по сравнению с тем, что было собрано в Карфагене, Хиппо, Булле и Грассе и в других городах, в городских сокровищницах, королевских дворцах и домах знатных вельмож.
Трофеи состояли из богатств, накопленных вандалами во время торговых походов, и были в самой Африке. Все это копилось сотни лет, кроме того, там были трофеи пиратских набегов Гейзериха. Вандалы были небольшой группой аристократов-повелителей в богатых землях. Они ленились много тратить на общественные работы и копили богатства. На повозках громоздились миллионы фунтов серебра в слитках, мешки золотых и серебренных монет, множество золота в слитках, золотые чаши, блюда и солонки, украшенные драгоценными камнями. Золотые троны и парадные золотые кареты, статуи из золота и книги Священного Писания в золотых чехлах с жемчугом, кучи золотых воротников и поясов, позолоченные кольчуги — словом, любая роскошная вещь, которую только можно себе придумать, включая бесценные старинные предметы из награбленных запасов короля Гейзериха из императорского дворца в Риме и храме Юпитера на Капитолийском холме. Там было также много священных реликвий — кости мучеников, чудодейственные иконы, личные вещи апостолов, гвозди с креста святого Петра, на котором он был распят вниз головой.
Но самыми великолепными и удивительными трофеями были священные вещи иудеев, которые были изготовлены Моисеем по приказу Гласа Вопиющего в Пустыне, позже они были установлены в Храме в Иерусалиме. Эти святые приношения описаны в двадцать пятой главе Книги Исхода: стол из дерева ситтим, обложенный чистым золотом, и к нему золотые ложки, чаши и блюда и золотой светильник — семисвечник из чеканного золота с щипцами и лотками. Кроме этого там были скиния и искусно изготовленные золотые херувимы с распростертыми крылами.[87] Все эти реликвии Гейзерих украл из Рима, куда их привез император Тит после захвата Иерусалима, Ковчег Завета исчез. Говорят, что он находится во Франции с другими трофеями из храма в руках короля франков, а другие заявляют, что он в Аксуме в Эфиопии. Еще кто-то считает, что он на дне Тибра возле Рима, а кто-то думает, что он находится на Небесах подальше от грешных рук.
Сенат встретил процессию и присоединился к ней на площади Амастриана, там же к процессии присоединились монахи и другие священнослужители. Монахи безобразно себя вели: громко радовались трофеям, особенно священным реликвиям, которые Юстиниан обещал отдать церкви.
Во времена Римской республики победивший полководец ехал с своими пленными по улицам города и в этот единственный день ему не было равного.[88] Вражеского короля или вождя при закрытии церемонии приносили в жертву. Привычки и обычаи сильно поменялись с тех героических времен! Гейлимер не шагал в цепях. Когда процессия наконец добралась до ипподрома, где ожидал ее Юстиниан, сидя в королевской ложе, туда с остальными вошел Гейлимер. Он снял пурпурный плащ и, поднявшись по ступенькам к трону, низко поклонился. Его поняли и простили. Ему передали королевский указ, согласно которому в его собственность переходили огромные поместья в Галатии. Кроме того, ему присуждался титул Почтенного патриция, но при условии, что он отречется от арианства. Победитель Велизарий приблизился к трону, также снял свой пурпурный плащ и склонился к ногам императора. Ему не пожаловали поместий и не поблагодарили, а просто заявили, что он хорошо выполнял приказы.
Вам, наверно, интересно узнать, как вел себя Гейлимер в подобном унизительном положении. Он не рыдал и не смеялся. Он грустно покачивал головой и повторял снова и снова, как заклинание, слова Екклесиаста Проповедника: «Суета сует — и всяческая суета!».
Вскоре он отправился с семейством в Галатию и там прожил до старости, продолжая проповедовать арианство. Что же касается остальных пленных вандалов, то дееспособные присоединились к отряду кавалерии и отправились защищать границу с Персией. Но прежде Велизарий выбрал из них лучших для своего эскадрона. Остальные строили церкви или стали гребцами на императорских галерах.
После этого Теодора сказала Юстиниану, что если он хочет получить титул Великий, он должен быть щедрым, воздать должное заслугам Велизария. Юстиниан назначил его консулом на будущий год и приказал выбить специальную медаль, на лицевой стороне которой изображен Юстиниан, а Велизарий в полном облачении сидел на коне на обратной стороне медали. На ней была надпись: «Слава римлян», это было самой большой почестью нашего города. Велизария назначили консулом в день Нового года. Он сидел на носилках из слоновой кости, которые несли пленные вандалы, а у в руках у него был жезл из слоновой кости. Велизария пронесли по городу из его резиденции во дворце до Сената. Пока его несли, он раздавал деньги и драгоценности толпе — золотые и серебренные монеты, чаши, пояса, броши, всего на сумму в сто тысяч золотых монет. Госпожа Антонина, проявившая свою мудрость в эпизоде со свежей водой, постаралась, чтобы Велизарий сам не остался нищим. Когда толпа стала требовать еще золота, она сказала им, что они — наглые попрошайки и готовы лишить Велизария не только того, что он захватил в Африке, но и того, что он унаследовал от родителей или что ему пожаловал император. Мне хотелось бы, чтобы вы поняли, насколько была предусмотрительна моя госпожа, пока мы были в Карфагене, она без ведома Велизария забрала большое количество монет из казны Гейлимера, выбрав недавно отчеканенные деньги, чтобы потом не возникло никаких сомнений в их происхождении, и припрятала их на черный день. Расходы в хозяйстве Велизария были огромны. Он был очень щедрым человеком, всегда помогал несчастным и нуждающимся.
Священные реликвии распределили по церквам, и каждая достаточно крупная церковь получила что-то из реликвий. Одна коммуна бедных монахов, живших на подаяния и занимавших разрушенный дом в пригороде Блачерне, ничего не получила. Их аббат отправился к Велизарию и просил его во имя Христа поделиться с ними чем-то, ибо, когда Велизарий был в Африке, монахи молились за него денно и нощно.
Велизарий ему сказал:
— Уважаемый святой отец, ваш орден состоит из бедных братьев, живущих подаяниями и не обращающих внимание на серебро и золото, я не могу вам дать то, что станет отвлекать ваши мысли от религии. Но я вам отдам уникальную реликвию — чашу для подаяний Св. Вартимея (Bartimaeus), которую сам император отдал мне после битв при Дарасе.[89] Вы поставите ее у себя, и она станет вам напоминать об обетах бедности, терпения и чистоты. Помните, что я вам даю ее только временно, потому что не могу быть неблагодарным к Его Величеству. Когда-нибудь эта чаша может мне снова понадобиться.
С тех пор монахам стали посылать продукты, потому что их община стала центром паломничества, став монастырем св. Вартимея.
Что касается скинии, золотого семисвечника, стола и других еврейских сокровищ Юстиниана, удалось уговорить епископа Иерусалима, чтобы Юстиниан возвратил их в этот город. Епископ сказал, что эти реликвии не принесли счастья римлянам, чьи земли были заняты варварами. Вандалам тоже с ними не повезло — Юстиниан разгромил их. Значит, на этих вещах лежит проклятие. Юстиниан отослал реликвии в Иерусалим в то самое здание, где они лежали тысячу лет. Это был храм Соломона, ставший христианской церковью. Как же повезло этим священникам! Иудеи жаловались, что им не вернули их священные реликвии, и предсказали, что христиане вскоре будут изгнаны из Иерусалима. В мое время этого не случилось!
Когда новости о покорении Велизарием Африки достигли персидского двора, король Хосров был поражен и раздражен. Он послал своих людей к Юстиниану и спросил, полушутя и полусерьезно, чтобы ему отдали его долю трофеев из Карфагена. Если бы не мир с Персией, считал он, Юстиниан не смог бы послать войска в Карфаген. Юстиниан сделал вид, что это всего лишь шутка, и послал Хосрову в подарок драгоценный золотой столовый сервиз. Можно сказать, что Вечный Мир все еще оставался в силе.
Наверно, не нужно подробно описывать, как проходило время моей госпожи при дворе после возращения из Карфагена. Она снова прислуживала Теодоре и проводила свободные часы в развлечениях, походах в театр и т. д. Феодосий с ней не расставался, и во дворце много болтали об их дружбе. Велизарий пытался не обращать на это внимания, ведь Феодосий был его крестником. Он хорошо относился к юноше.
Велизарий в это время узнал очень печальные новости: Руфин и Эйган и пятьсот кирасиров, которых он оставил Соломону, были уничтожены маврами. Соломон послал их в глубь страны, в город под названием Королевские источники, что в ста милях от Хадрумета. Они должны были спасти там крестьян, захваченных маврами. Кирасирам удалось выполнить это задание, и они медленно сопровождали крестьян домой, но попали в засаду в узком горном проходе, где их ожидало несколько тысяч мавров. Мавры изрубили всех на мелкие кусочки. Мавры также нападали на Западные районы провинции. Даже Соломону не хватало сил для защиты римских африканцев. Соломон послал вождям мавров протест против подобных нападений, напоминая им, что теперь они являются союзниками Юстиниана и что они в знак своей преданности послали своих детей в Карфаген. Кроме того, им не следует забывать о судьбе вандалов. Мавры посмеялись над этим письмом. В ответе они написали, что их союз с Юстинианом им ничего не дал. Мавры были полигамным племенем, поэтому не очень заботились о детях, которых у них было в избытке! Им были чужды сентиментальные семейные чувства, которые стоили Гейлимеру поражения в двух сражениях и потери королевства. Поражение вандалов было печальным предзнаменованием для римских африканцев, а не для мавров, заявили храбрые мавры и продолжали свои набеги.
Соломон решил с ними расправиться, объединив все имеющиеся у него войска. Мавры совершили ошибку, состоявшую в том, что они собрали огромную армию, а им было нужно разделить ее на отдельные карательные отряды и разорить провинцию по частям. Солдаты мавров не признавали дисциплины, у них не было кольчуг, они носили с собой неуклюжие щиты, парочку копий, иногда меч. Чем их было больше, тем хуже они сражались. Они использовали странную защитную тактику, которая когда-то удивляла вандалов при Триполи. Они строили круглый частокол у подножия холма и помещали туда женщин, стариков и детей. Окружали частокол двенадцатью рядами верблюдов, привязанных головой к хвосту, стоящего впереди. Когда появились силы Соломона, мавры забрались на спины верблюдов, чтобы метать пики. Остальные мавры скорчились под брюхом животных и готовились выскочить оттуда и пронзить врага копьем или мечом. Их кавалерия выжидала выше на холме и должна была скакать вниз, как только начнется атака на лагерь. Они были также вооружены пиками и мечами.
Соломон начал атаку. Но римские кони не были привычны к запаху верблюдов. Они вставали на задние ноги, и их невозможно было послать вперед. Мавры убили много римлян своими пиками. Соломон приказал эскадрону фракийских готов спешиться. Все солдаты были в кольчугах. Соломон сам повел их с поднятыми щитами и мечами против кольца верблюдов. Они убили двести верблюдов и прорвали кольцо. Пешие мавры отступали в полном беспорядке, а их кавалерия не стала атаковать. Соломон захватил всех женщин и верблюдов, убил десять тысяч мавров.
Спустя несколько недель мавры оправились от поражения и снова напали на хлебородные районы страны с огромной армией. Она была не только громадна, но и бесполезна, даже саморазрушительна. Соломон внезапно напал на них на рассвете, когда они расположились лагерем на склоне горы, и начал теснить их на ложе реки. Во время сражения эти дикари топтали друг друга, не помышляя о защите. Вы можете мне не поверить, но до восхода солнца погибло пятьдесят тысяч человек, а ни один римский солдат не получил ни царапины. В плен было захвачено столько женщин и детей, что здоровый мальчик мавр, чья цена в Константинополе была бы не менее десяти золотых монет, продавался здесь за две серебряные монеты — это цена жирной овцы. Так удалось отмстить за смерть Руфина и Эйгана.
[86] См. Исход 38, 1–2. «И сказал Господь Моисею: иди отсюда ты и народ, который ты вывел из земли Египетской, в землю, о которой я клялся Аврааму, Исааку и Иакову… и прогоню Хананеев, Амореев, Хеттеев…».
[87] Исход, 25, 23–40, 26, 1—29.
[88] …победивший полководец ехал со своими пленными по улицам города. — Торжественный въезд полководца-победителя в столицу в Древнем Риме назывался триумфом.
[89] чаша для подаяний святого Вартимея. — Св. Вартимей (см. комментарий 59).