Когда король Гейлимер увидел, что приближается основная масса нашего войска, он подхватил своего любимого племянника, шестилетнего сына Амматаса, посадил его к себе в седло, приказал ему крепко держаться и удрал с ним. За ним поспешили его родственники и кузены. Он ничего не успел объяснить генералам. Увидев, что их суверен справил труса, генералы не стали организовывать оборону лагеря. Эскадрон за эскадроном армия рассыпалась в разных направлениях — это была неприличная прелюдия перед не менее неприличной сценой.
Без сопротивления со стороны врага мы захватили лагерь и все, что там было. Войска поломали ряды, начался жуткий грабеж.
Никогда солдаты императорской армии не получали еще подобных плодов грабежа. Они захватили золото и драгоценности, распятья из слоновой кости, шелка. Кроме того, они захватили в плен женщин и детей вандалов, которых храбрые мужчины покинули на произвол судьбы. Велизарий объявил, что согласно старым порядкам победители сражения имеют право грабить имущество побежденных, но он повесит или посадит на кол любого, кто будет виновен в насилии, ибо это — нарушение Божьих законов.
Вам уже, наверно, известно, что Велизарий обычно издавал подобные указы лишь единожды, в отличие от Юстиниана, который издавал один и тот же закон несколько раз, потому что никак не мог ввести его в действие, и без конца напоминал своим подданным о наказании за нарушение того или иного закона.
Итак, женщин никто не принуждал дарить свою любовь против их воли, они сами проявляли благосклонность к римлянам, многие из них были удивительно красивыми и ухоженными. Они не желали хранить верность мужьям, которые трусливо покинули их. Женщины не забывали о том, что им грозит рабство, и они в будущем будут лишены комфортабельной жизни в Карфагене, которую прервала эта страшная военная кампания. А если они станут женами наших солдат и офицеров, то им может повезти. Женщины не забывали о своих детях, потому что правильно рассуждали, что когда сражение будет закончено, армия оккупантов станет военной аристократией в Африке, заменив собой вандалов, и им передадут их имущество. Наши солдаты тоже в этом уверились после церемонии в соборе, которую провел епископ Карфагена. Он читал текст евангелиста Луки о том, когда сильный с оружием охраняет свой двор, тогда в безопасности его имение.[85] Но если является еще более сильный человек, он забирает у прежнего оружие и захватывает имущество. Все солдаты радовались перспективе стать богатыми и процветающими людьми в таком чудесном городе. Только гунны-массагеты отказались от подобного богатства.
Я не могу быть судьей и решать насколько это было трагично или комично, когда женщины быстро выбирали себе мужей и предлагали им себя, подкрепляя обещаниями принести в качестве приданого землю, стада и чудесные дома в Карфагене. Мужчины, за исключением фракийских готов, не понимали языка вандалов.
Если женщина была удивительно хороша и предлагала мужчине много драгоценностей, он мог на нее польститься, если нет, солдаты просто отталкивали женщин и шли искать более выгодную сделку. На каждого нашего солдата приходилось по одной женщине вандалов. Некоторые более скромные женщины пытались прятаться у меня, потому что я был евнухом. Они надеялись, что брак со мной поможет им сохранить чистоту и свободу. Множество женщин предлагали моей госпоже свои услуги в качестве горничных. Госпожа Антонина была среди первых, кто вошел в лагерь. С помощью слуг она собрала себе много драгоценностей и других полезных вещей.
Армия была полностью дезорганизована из-за богатой добычи и сексуальных искушений. Если бы небольшой отряд вандалов захотел взять лагерь два часа спустя после нашей победы, их ждал полный триумф. Наши солдаты, наполнив шлемы сладким вином, гуляли по лагерю. Они ссорились, грабили, пели похабные песни, торговали друг с другом и пытались сбыть ненужные им вещи, получали ласки женщин, а потом выходили за предел лагеря, чтобы попытаться найти спрятанное в пещерах или в камнях добро. Это безумство продолжалось всю ночь. Велизарий шагал по лагерю с шестью преданными людьми и пытался остановить насилие. Он действовал очень жестоко. Солдаты обезумели от радости, что разбогатели в одночасье, что им казалось, что они могут теперь бросить походную жизнь и жить в свое удовольствие. Кроме того, они полностью позабыли о своих воинских обязанностях. Когда настал рассвет, Велизарий взобрался на пригорок в центре лагеря, рядом с ним стояла госпожа Антонина, и он громко стал призывать всех сохранять дисциплину, предупреждая об опасности, что нас могут контратаковать. Сначала его никто не слушал. Потом раздался сигнал тревоги, и тут его кирасиры вспомнили, что если они не будут стоять в строю, их ждет тяжелое наказание. Они неохотно собрались. Кирасиры тащили с собой все награбленное с помощью новых жен. Госпожа предложила Велизарию отослать в Карфаген все награбленное, связав в узлы и погрузив в захваченные повозки. Рядом с повозкой шагали пленные под присмотром солдат.
Потом Велизарий отправил Иоанна Армянина с двумястами солдатами в погоню за королем Гейлимером, приказав доставить его живым или мертвым. Улиарис, который очень гордился тем, что убил Зазо, вызвался отправиться вместе с Иоанном Армянином. Велизарий приказал всем солдатам собраться и угрожал наказать тех, кто был сильно пьян и не повиновался. Он послал кавалерию проверить окрестности — нет ли там вандалов. Тысячи вандалов прятались в церквах. Их не стали убивать, а обезоружили и под охраной отправили в Карфаген.
Иоанн Армянин и Улиарий преследовали Гейлимера в течение пяти дней до Хиппо Региуса, процветающего порта в двухстах милях к западу от Карфагена. Они могли бы его задержать, но им не повезло. На рассвете Улиарис замерз и выпил много вина, чтобы согреться. Он был сильно голоден, сразу опьянел и начал отпускать глупые шуточки. Старый сержант сделал ему замечание:
— Благородный Улиарий, если бы вас сейчас видел Велизарий, он посадил бы вас на кол.
— Глупости! — ответил ему Улиарий. — Если человек может стрелять, он не считается пьяным!
Он прицелился в птицу с пестрыми перьями и желтой грудкой, сидевшую на ветке на ближайшем пригорке. Просвистела стрела, и Улиарий воскликнул:
— Разве так стреляет пьяный человек? Я могу сказать, что ни один пьяный человек не сможет справиться с оружием!
Все захохотали, потому что стрела полетела в другом направлении. Но они сразу замолчали, потому что раздался крик из-за пригорка — выстрел ранил человека. Оказалось, что стрела попала в Иоанна Армянина: он был ранен в шею.
Поэтому они прекратили погоню за Гейлимером. Иоанн Армянин умер через несколько минут на руках Улиария. Он был в ужасе, и боясь наказания, скрылся в деревенской часовне. Солдаты остались без командира. Велизарий очень сокрушался из-за смерти Иоанна Армянина. Он не стал громко выражать свою скорбь, как это делают вандалы.
Солдаты сообщили ему о раскаянии Улиария и о последних словах умирающего друга: «ради любви ко мне, дорогой Велизарий, не мсти за меня нашему старому товарищу…»
Поэтому Велизарий простил Улиария. Иоанн Армянин был похоронен там, где его постигла смерть, Велизарий приказал ухаживать за его могилой. Улиарис больше никогда не прикасался к вину, только во время причастия. Много лет спустя он стал монахом и служил Богу в монастыре святого Варфаломея в Блахерне, что возле Золотого Рога.
Велизарий сам отправился в погоню за королем Гейлимером, которому чуть не удалось удрать из Африки на судне с огромными богатствами: он пытался отправиться к своему союзнику, королю вестготов в Испании. Но ветер пригнал его судно обратно, и он скрывался в племени дружественных мавров на горе Паппуа недалеко от Хиппо. Судно с сокровищами попало в руки Велизария. Он не стал ждать, пока ему в руки еще свалится и корона и сам Гейлимер. После согласия местных властей в Хиппо, он стал искать подходящих солдат, чтобы устроить осаду Паппуа. Он поручил возглавить ее своему кровному брату Фарасу и тот начал осаду.
Фарас и его герулийцы остановились у подножия горы и мешали Гейлимеру удрать, а Велизарий продолжал ловить и разоружать удравших вандалов по всей провинции. Он собрал пленных в Карфагене и поставил их на работы над фортификациями.
Он также разослал отряды в отдаленные места империи вандалов, чтобы подчинить их римской когорте и увеличить собственную армию с помощью римских африканцев. Он послал одну экспедицию в Корсику и Сардинию. Дав с собой голову Зазо в качестве доказательства, что римляне не врут, говоря, что покорили Карфаген. Другую экспедицию он послал в Марокко с головой Амматаса, который прежде правил этой страной. Еще одна экспедиция отправилась в Триполи и на Балеарские острова, где было множество оливок, из которых давили оливковое масло, миндаля и фиг. Все эти острова и территории сразу подчинились Велизарию.
Они потерпели поражение только в Сицилии, где от имени Юстиниана Велизарий потребовал отдать Лилибеум в качестве части империи вандалов. Основанием было то, что эта земля отошла готской короне в качестве приданого, которое король Теодорих отдал королю Хильдериху за своей сестрой. Готы Сицилии отказались отдать это место, хотя оно было безлюдным и каменистым, и помогли небольшому гарнизону вандалов отбросить прочь солдат Велизария. Тогда Велизарий отправил жесткое письмо губернатору Сицилии, подтвердив неотъемлемое право Юстиниана на это место, и пригрозил войной в случае отказа. Он понимал, что гарнизон в Сицилии станет гарантией против возможного нашествия готов в Африку. Я рассказываю здесь об этом, потому что дальше именно в Лилибеуме произошли крупные политические осложнения.
Позвольте мне закончить эту главу рассказом о короле Гейлимере. Он с племянниками, кузенами и другими родственниками укрывался на Паппуа у диких племен мавров и ждал спасения. Наверно, не было более отчаявшегося человека, чем Гейлимер в Африке! Вандалы как никто во всем мире привыкли жить в роскоши! Зато их соседи мавры являются самыми бедными племенами. Круглый год они живут в землянках, и в зависимости от сезона, там бывает сыро или очень душно. Они спят на полу, подстелив под себя козью шкуру. Летом и зимой носят рубаху из грубой материи и бурнус с капюшоном. У них почти ничего нет, даже настоящего оружия и кольчуги. Они не употребляют вино, хлеб и масло, пьют воду, едят травы и пресные лепешки, изготовленные из дробленого зерна и испеченные на углях.
Нельзя было оставаться равнодушными к страданиям Гейлимера и его родственников! Они благодарили своих друзей-мавров за ту малость, которую те им предоставили. Фарас строго караулил все подходы к горе, и им не поступали свежие продукты. Вскоре у них стал подходить к концу ячмень. Люди не могли помыться в бане. Там не было ни коней, ни красивых женщин, ни музыки, ни развлечений. Далеко внизу они различали белые стены и башни Хиппо Региуса и овал ипподрома, суда, входящие и выходящие из порта. Среди темной зелени садов сверкали небольшие серебренные заплатки прохладных полных живой рыбой, прудов.
Фарасу надоело держать осаду, и он попытался взять штурмом гористое место, но герулийцы сильно пострадали от мавров — те зашвыряли их булыжниками. Тогда Фарас решил извести Гейлимера голодом и написал ему письмо:
Гейлимер рыдал, читая письмо. Фарас предусмотрительно прислал ему с гонцом пергамент и чернила. Гейлимер написал, что честь не позволяет ему сдаться, потому что война была не справедливой. Он молится о том, что когда-нибудь Бог за это накажет Велизария, потому что он принес много бед и несчастным вандалам. Гейлимер закончил письмо словами:
Фарас постоянно перечитывал последнее предложение, но ничего не мог понять. Ему в этом помог гонец: Гейлимер еще раз желал ощутить запах и вкус хорошего хлеба, который он так давно не ел. Губка ему была нужна, чтобы ухаживать за воспаленными глазами, потому что мавры страдали от трахомы, которая была страшно заразной, а арфа должна была обеспечить аккомпанемент элегии, в которой он описывал свои несчастья. Фарас был добрым человеком и послал все, о чем его просил Гейлимер, но он не ослабил осады.
Осада длилась уже три месяца, и король Гейлимер сидел в землянке, наблюдая за женщиной, которая делала крохотные ячменные лепешки. Она сначала раздробила в ступе зерно ячменя, потом смешала его с водой и немного помесила, а затем положила печься на угли. Двое детей, его племянник и сын этой женщины, сидели на корточках у огня. Они были страшно голодны и с нетерпением ждали, когда наконец испекутся лепешки. Молодой племянник короля страшно страдал от глистов, которыми он заразился от местных ребятишек. Эти глисты съедают все содержимое желудка, поэтому больной постоянно хочет есть. Лепешки еще не успели испечься, но племянник не мог больше ждать и выхватил обжигающую руки лепешку из огня, не отряхнул ее от золы и не дал остыть, а сразу запихнул лепешку в рот и начал жадно жевать. Ребенок мавров схватил его за волосы, ударил в висок кулаком и начал сильно бить по спине. Лепешка вылетела у малыша изо рта, и тогда мавр съел ее сам.
Гейлимер не мог больше терпеть. Он оторвал кусок козьей шкуры, взял острую палочку и, приготовив чернила из сажи и козьего молока, написал Фарасу. В письме он говорил, что сдается на предложенных ему условиях, но просит представить письменное обещание Велизария.
Так закончилась осада. Велизарий представил письменное обещание и послал эскорт, чтобы к нему доставили Гейлимера. Гейлимер покинул гору со всем семейством и через несколько дней в Карфагене он в первый раз встретился с Велизарием, выехавшим к нему.
[85] См. Евангелие от Луки, 11, 21.