— До меня в Хершиде дошли слухи, что доур Балхиба нанимает ведущих ученых, платит им большое жалование, чтобы они совместными усилиями разгадывали тайны природы. Будучи, как и все ученые, несведущим в обычных делах, я отказался от преподавания в имперском лицее, прибыл в Занид и нанялся на службу сюда.
А у безумного Кира была навязчивая идея. Думаю, это проклятый его зять, Чабариан, подложил ему колючку в подштанники. Идея заключалась в том, чтобы собрать подобных мне доверчивых простофиль, запереть их в подземелье, снабжать в изобилии жратвой и девицами, чтобы мы или изобрели что-нибудь, позволяющее победить Кваас, или закончили свои дни на дымящемся алтаре ештитов. Перед лицом этой ужасной альтернативы мы вынуждены были стараться и через три года напряженной работы добились того, что не удавалось на нашей планете никому.
— Что же это? — спросил Феллон.
— Мы изобрели пригодное к употреблению ружье. Не такое удобное и мощное, как земное, но ведь это только начало. Мы знали о земных ружьях. И хотя никто из нас их не видел, мы получали информацию от других, например от замбийцев, которых вы двинули так неосторожно в поход на Гозаштанд, поход, который привел к воцарению на Замбе короля Экрара. Из их рассказов мы уяснили, что главными элементами являются полая металлическая трубка, пуля, порох и средства для его воспламенения.
Изготовить трубку с деревянным прикладом, как и пули, не составляло особого труда. Главное затруднение было в порохе. Мы обнаружили, что споры дерева ясувар, которое обычно используется для фейерверков и другой пиротехники, не годятся для наших целей. После множества опытов проблема была решена моим коллегой Неле-Джурдаром из Катай-Джогорая. Ему удалось приготовить взрывчатую смесь различных веществ. Дальнейшее уже было делом техники.
— Стимулированное изобретение.
— Что?
— Ничего, — ответил Феллон. — Земной термин, который я слышал от Фредро. Кто кроме вас принимал участие в работе?
Сэйнэйн вновь зажег погасшую сигару:
— Здесь всего двое достойны называться учеными. Неле-Джурдар… но, увы, он недавно погиб, испытывая свою взрывчатую смесь… Когда же это было? Какой сегодня день? Так трудно определять время лишь по смене охраны в этой ловушке.
— Пока я не забыл, три землянина — Соарес, Боткин и Дейли — исчезли в Заниде за последние три года. Вы что-нибудь слышали о них? Не работают ли и они в арсенале Чабариана?
— Нет, здесь только еще один мой коллега — Зарраш из Маджбура. Другие руководители нашего проекта лишь опытные механики, их пятеро, и все они кришнане. Трое из них погибли от естественных причин… Остальные двое находятся здесь и будут находиться до тех пор, пока Кир не испытает мощь нового оружия в кровопролитном сражении и не освободит нас, как обещал, с таким количеством сокровищ, какое мы только сможем унести. Конечно, если доур не прикажет перерезать нам горло, чтобы мы сохранили тайну, или ештиты не убьют нас, так как мы слишком многое узнали о секретах их культа.
— Где теперь этот Зарраш?
— В третьей комнате отсюда. В настоящий момент мы лишь вежливо здороваемся.
— Почему?
— Разошлись во мнениях по поводу теории познания. Зарраш, как реалист-трансценденталист, придерживается дедуктивного метода; я же, как номиналист-позитивист, склоняюсь к индуктивному. Слово за слово — и мы поссорились. Длительное заключение, знаете ли, расшатывает нервы. Но, конечно, через несколько дней мы помиримся, так как он здесь единственный человек, с которым можно разговаривать.
— Знаете ли вы состав пороха? — спросил Феллон.
— Конечно, но вам я этого не скажу.
— Вы надеетесь продать свои знания другим кришнанским властителям, например доуру Гозаштанда?
Сэйнэйн улыбнулся:
— Делайте вывод сами, сэр. Но я не рискну дать прямой ответ, пока не выберусь из этой ловушки.
— Как вы думаете, к чему приведет появление ружей на планете?
— Старик Неле-Джурдар порицал весь проект, участвуя в нем лишь потому, что его иначе убили бы. Он считал, что изобретение подобных смертоносных средств — грех перед всеми людьми, занятие, недостойное истинного ученого. Зарраш, наоборот, полагает, что использование ружей приведет к полному прекращению войн на Кришнане: слишком ужасными и кровопролитными они станут, эти войны. Хотя на Земле ничего подобного не произошло…
— А вы?
— Я смотрю на это с другой точки зрения. Пока у нас, кришнан, не будет такого же мощного оружия, как у землян, мы ничего не сможем противопоставить угрозам.
— Но кто же вам угрожает?
— Пока никто, сэр. До сих пор вы проявляли образцовую скромность. Но вы, земляне, изменчивы и непостоянны. С одной стороны, вы снабжаете нас разными полезными вещами, например мылом. С другой — среди вас встречаются явные мошенники. Ваши методы отбора тех, кто прилетает на нашу планету, ставят нас в тупик. Вы не разрешаете вашим ученым передавать нам знания — боитесь потерять превосходство — и в то же время насылаете на нас рой беспокойных миссионеров из сотен враждующих религиозных сект, чьи учения немногим лучше наших абсурдных культов.
Феллон открыл рот, собираясь возразить, но Сэйнэйн прервал его:
— Вы, как я уже говорил, очень изменчивы. Среди вас нет двух похожих. Мы только приспособимся к одному из вас, как на его место является другой, с совершенно иным характером. Возьмите, например, мастеров Кеннеди и Абру — оба образованные и достойные представители своей планеты. Они вернулись в Новоресифе, а заменили их отупевшие от пьянства варвары Глумелин и Горчаков. Вообще же вы относитесь к нам, как добрый и заботливый хозяин к слугам: он не будет с ними бессмысленно груб и жесток, но в случае необходимости заставит повиноваться. Вот, скажем, этот консул в Заниде — как же его зовут?
— Я знаю Перси Мжипу, — сказал Феллон. — Но разве вы не боитесь, что эти ружья принесут ужасные разрушения? Или надеетесь, что из-за них все ваши народы объединятся?