— Алиеб-джуайс. Зверь чувствует отвращение к этому запаху, поэтому мы всегда опрыскиваем ею нашу одежду, когда нам нужно зайти к нему в клетку.
Феллон подобрал рапиру и поторопился к воротам, которые открыл один из служителей. Он не знал, да и не хотел знать, что это за алиеб-джуайс, но подумал, что его спасители злоупотребили этой жидкостью. Сверток Фредро весь промок, а кришнанская бумага, неустойчивая к жидкости, начала расползаться.
Подошли два служителя, намекнувшие, что неплохо бы заплатить им за спасение. Феллон, крайне раздраженный, хотел было сказать, чтобы они убирались к Хишкаку и что он подаст в суд на город, загнавший их в клетку. Но потом одумался: Балхиб еще не достиг такого уровня цивилизации, чтобы граждане судились с правительством. Кроме этого, они действительно спасли ему жизнь.
— Эти парни просят денег, — пояснил он Фредро. — Заплатим им поровну?
— Я заплачу, — ответил Фредро. — Я виноват в этом. Это дело чести всей Польши.
Он протянул Феллону горсть монет, попросив, чтобы их разделили между теми, кто принимал участие в спасении. Феллон передал деньги кришнанину и сказал:
— Пошли. Надо, чтобы это вещество побыстрее выветрилось.
За их спинами разгорелся яростный спор из-за дележа монет. Земляне сели в первый же омнибус и заняли свободные сиденья.
Некоторое время экипаж двигался на запад по северной части района Бачу. Феллон заметил, что сидения вокруг него и Фредро освободились. Он пересел ближе к поляку.
В проходе крикливо одетый кришнанин с мечом на боку побрызгал духами носовой платок и поднес его к носу, осуждающе глядя на Феллона и Фредро поверх этого импровизированного респиратора. Другой рассматривал землян через лорнет, повернув к ним голову. Потом он встал, направился к кондуктору и что-то сказал ему.
Тот подошел поближе, принюхался обратился к Феллону:
— Вам придется сойти, земляне.
— Почему? — поинтересовался Феллон.
— Потому что от вас разит бог знает чем.
— Что он говорит? — спросил Фредро, так как кондуктор изъяснялся слишком быстро и на городском диалекте, которого археолог не понимал.
— Он говорит, что мы провоняли весь омнибус и должны сойти.
— Скажите ему, что я гражданин Польши, — фыркнул Фредро. — Я пахну не хуже его…
— О, клянусь Квараром! Идемте, мы не можем драться с ними из-за вашего польского гонора.
Феллон встал и протянул кондуктору руку.
— В чем дело? — спросил кондуктор.
— Будьте добры вернуть нам плату.
— Но вы проехали уже десять кварталов.
— Фастук! — закричал Феллон. — Я уже достаточно получил сегодня от города Занида. Если только вы…
Кондуктор отскочил от разгневанного землянина и торопливо протянул ему монету.
Когда они вошли в дом Феллона и освободились от своей ноши, Фредро спросил:
— Где ваша… гм… джагайни?
— В гостях, — кратко ответил Феллон, не желая посвящать его в свои семейные неприятности.
— Весьма привлекательная женщина, — сказал Фредро. — Видно, я уже достаточно долго нахожусь на Кришнане, если зеленый цвет кожи кажется мне естественным. Но она очаровательна. Жаль, я не увижу ее.
— Я передам ей, — буркнул Феллон. — Давайте развесим одежду и костюмы жрецов; может, когда мы их вновь наденем, запах уже выветрится.
Фредро, развешивая одежду, вздохнул.