Кордак выпил еще одну порцию квада.
— Кто это «мы»?
— Ученое общество, к которому я принадлежу, именуемое Межраф Джанджира. Вы слышали о таком?
— Неофилософское общество? — пробормотал Феллон. — Я немного знаю о его доктрине, Значит, вы… — Феллон чуть не ляпнул, что эта доктрина самый яркий пример межзвездной глупости.
Кордак, однако, уловил презрительную нотку в голосе Феллона.
— Некоторые смеются над нашими принципами, не зная их и предпочитая отвергать мудрость, а не проверять ее. Что ж, я постараюсь объяснить вам, как смогу, — ведь я всего лишь необразованный солдат. Если вы заинтересуетесь, я познакомлю вас с более образованными членами нашего братства. Вы слышали о Пятсмифе?
— О ком?
— О Пятсмифе… Как велико невежество землян, не знающих величайшего из своих соплеменников!
— Он был землянином? — Феллон никогда не слышал о Чарлзе Пьяцци Смите, эксцентричном шотландском астрономе девятнадцатого столетия, основавшем лженауку пирамидологию. Но даже если бы и слышал, вряд ли узнал бы это имя в интерпретации Кордака.
— Этот Пятсмиф первым понял, что великие древние сооружения на вашей планете означают большее, чем кажется на первый взгляд. В их пропорциях таится ключ к вечной мудрости и к секретам Вселенной…
В следующие полчаса, пока Кордак читал лекцию, Феллон с трудом подавлял зевоту. Он не решался прерывать его, так как надеялся получить от капитана какие-нибудь сведения.
В конце концов квад оказал свое действие: капитан заговорил бессвязно и совсем утратил нить рассуждений.
Запутавшись, он признался:
— …но, добрый Энтон, я всего лишь солдат, не фил… фол… ософ…
Он замолчал и, прищурясь, уставился в потолок.
— Значит, у вас есть план Сафка?
Кордак хитро взглянул на него:
— Раз…не я гово… сказал это? Кажется, нет. Но я не отрицаю: план существует.
— Сомневаюсь в этом.
— Вы сомневаетесь в моих словах, сиррах! Я… капитан…
— Тише, тише. Я поверю в этот план, но только когда увижу его. Ведь это не будет нарушением закона?
— Нарушением закона? — Кордак некоторое время размышлял над этой проблемой, потом потряс головой, как бы прочищая ее. — Упрямый, как биштар, и скользкий, как фондак, — вот каков мой друг Феллон. Ладно, я покажу вам этот план, вернее, копию плана. Тогда вы поверите?
— О, конечно!
Кордак, покачиваясь, направился в гостиную. Феллон слышал щелканье ключа в замке, потом вновь появился Кордак с листом бумаги.
— Вот он! — изрек капитан и бросил лист на стол.
Феллон увидел грубый чертеж внутренних помещений Сафка, который легко было узнать по причудливо изогнутой внешней стене. Набросанный кришнанским свинцовым карандашом, чертеж был не очень ясным. Графит сравнительно редко встречался на планете, поэтому стержни карандашей чаще делали из свинца.
Феллон ткнул пальцем в самое большое помещение, как раз напротив входа.
— Это, вероятно, главный храм?
— По правде говоря, не знаю: я никогда не был внутри. Но ваше предположение кажется справедливым, добрый сэр.
Остальная часть плана изображала лабиринт комнат и коридоров, и ничего не говорила человеку, не знающему назначения помещений и никогда их не видевшему. Феллон глядел на план, стараясь запечатлеть его в мозгу.