Кризис социал-демократии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Трульстра говорил от имени "мелких наций" и также от имени Бельгии:

"Свою кровь и свое имущество отдают пролетарии малых стран в распоряжение Интернационала во всем, что он ни предпримет для устранения войны. Мы выражаем уверенность, что если господствующие классы великих держав призовут детей своего пролетариата к оружию, чтобы утолить жажду господства своих правительств кровью и землей малых народностей, то сыновья пролетариата под могучим влиянием своих пролетарских родителей, классовой борьбы и пролетарской прессы трижды задумаются, прежде чем заставят пострадать в угоду культуроненавистническим замыслам, нас, своих друзей, своих братьев".

И Жорес так закончил свою речь, после которой он должен был прочитать от имени интернационального Бюро манифест против войны:

"Интернационал олицетворяет все честные силы на земле, и когда ударит роковой час, когда мы должны будем пожертвовать собою, это сознание будет нас укреплять и поддерживать. Не для виду, но из глубины нашего существа мы заявляем, что мы готовы на всякие жертвы".

Это была торжественная клятва. Весь мир направил свои взоры на Мюнстер в Базеле, где громко и торжественно звучал призыв к грядущей великой битве между армией труда и могуществом капитала.

3-го декабря 1912 года социал-демократический фракционный оратор Давид говорил в немецком рейхстаге:

"Я утверждаю, что это были лучшие часы в моей жизни. Когда колокола Мюнстера сопровождали звеном шествие социал-демократов, когда красные знамена выстроились вокруг алтаря церкви и звуки органа приветствовали представителей народов, которые хотели провозгласить мир, я пережил чувство, которого я никогда не забуду… Вам должно быть ясно, что происходит сейчас. Масса перестает быть бессмысленным безвольным стадом. Этого еще не бывало в истории. Раньше массы слепо бросились бы друг на друга, следуя за теми, кто заинтересован в войне и позволили бы вовлечь себя в массовую бойню. Это кончается. Массы перестают быть безвольным орудием и охранителями чьих-либо военных интересов".

Еще за неделю до начала войны 1914 г. немецкая партийная пресса писала:

"Мы не марионетки, мы со всей энергией боремся против системы, превращающей людей в безвольное орудие слепо бушующей стихии капитализма, который намерен превратить жаждущую мира Европу в дымящуюся бойню. И если несчастие будет идти своим путем, если объединенное стремление к миру немецкого и интернационального пролетариата, обнаруживающееся в крупных выступлениях последних дней, окажется не в состоянии предотвратить мировую войну, то эта война должна быть, по крайней мере, последней, она должна стать сумерками богов капитализма". (Франкфуртский «Фолькштимме» — "Голос народа").

Еще 30-го июля 1914 года восклицал центральный орган социал-демократии:

"Социалистический пролетариат снимает с себя всякую ответственность за события, которые вызовут ослепленные до потери сознания господствующие классы. Он знает, что для него новая жизнь загорится как раз на их развалинах. Вся ответственность падает на властителей сегодняшнего дня.

Для них дело идет о том — быть или не быть! Мировая история — всемирный суд!"

И вот 4-го августа 1914 года произошло неслыханное, беспримерное.

Разве могло так быть? Происшествия такого рода, конечно, не игра случая, в основе их должны лежать глубокие и широкие объективные причины. Но эти причины могут лежать также в ошибках руководительницы пролетариата- социал- демократии, в недостатке нашего боевого духа, нашего мужества, верности нашим убеждениям. Научный социализм научил нас понимать объективные законы исторического развития. Люди строят свою историю не по собственному желанию. Но они строят ее сами. Пролетариат в своих поступках зависит от степени зрелости общественного развития, но и общественное развитие не происходит независимо от пролетариата. Пролетариат является его творцом и причиной в такой же степени, как его продуктом и следствием. И если мы не можем перескочить через общественное развитие, как человек через свою тень, то мы! можем все же ускорить или замедлить его.

Социализм — первое народное движение в мировой истории, которое ставит себе целью и призвано к этому историей, внести в общественный строй людей здравый смысл, последовательную мысль и свободную волю; поэтому Фридрих Энгельс называет окончательную победу социализма прыжком человечества из царства необходимости в царство свободы. Но этот «прыжок» также связан железными законами истории, тысячей ступенек предыдущего, мучительного и чересчур медленного развития. Он никогда не может быть выполнен, если в горючий материал, созданный развитием и материальными условиями, не будет брошена зажигающая искра осознанной воли народных масс. Победа социализма не явится, как рок с неба; она может быть завоевана лишь в результате продолжительных могучих столкновений между старыми и новыми силами. Столкновений, в которых интернациональный пролетариат под руководством социал-демократии сумеет взять в руки собственную свою судьбу, укрепиться в руководстве общественной жизнью и из безвольного мяча в руках истории превратится в ее зоркого кормчего.

Фридрих Энгельс сказал как-то: буржуазное общество стоит перед дилеммой: или переход к социализму, или возвращение к варварству. Что означает возвращение к «варварству» на высоте нашей европейской цивилизации? Мы, конечно, все читали и, не задумываясь, повторяли эти слова не подозревая их ужасающего значения. Один взгляд вокруг в этот момент показывает нам, что означает возвращение буржуазного общества к варварству. Эта мировая война и есть возвращение к варварству. Триумф империализма приводит к уничтожению культуры — временному в течение современной войны, и окончательному, если начавшийся период мировых войн будет без помехи доведен до последних ступеней своего развития. Таким образом, мы находимся сейчас, как предсказал Фридрих Энгельс за целое поколение-40 лет тому назад-действительно перед выбором: или триумф империализма и гибель старой культуры, как в старом Риме — вымирание, опустошение, дегенерация, большое кладбище; или же победа социализма, т.-е. сознательная борьба международного пролетариата против империализма и его метода — войны. Это есть дилемма мировой истории — или-или — весы которой, вздрагивая, колеблются перед решением сознательного пролетариата. Будущность культуры и человечества зависит от того, бросит ли пролетариат свой меч с мужественной решимостью на одну из чаш. В этой войне победил империализм. Его окровавленный меч убийцы народов с большим перевесом потянул чашу весов в пропасть горя и позора. Но все горе и весь позор могут быть уравновешены в том случае, если мы из войны и в войне постигнем, каким образом может пролетариат из слуги в руках господствующих классов превратиться в господина своей судьбы.

Дорого оплачивает современный рабочий класс познание своего исторического назначения. Дорога к Голгофе его классового освобождения усеяна ужасающими жертвами. Июньские борцы, жертвы коммуны, мученики русской революции — без конца кружится хоровод кровавых теней. Но они пали на поле чести; они, как писал Маркс о героях коммуны, "увековечены в великом сердце рабочего класса". Сейчас гибнут миллионы пролетариев всех наречий на поле позора, братоубийства, самоубийства с рабской песней на устах. Мы не избегли даже этого. Мы действительно уподобились евреям, которых Моисей вел через пустыню. Но мы все еще не погибли, и мы победим, если мы не разучились учиться. А если теперешняя руководительница пролетариата социал-демократия не умеет учиться, она должна погибнуть, "чтобы дать место людям, годным для нового мира".

II

"В настоящий момент мы стоим перед железным фактом войны. Нам угрожают ужасы вражеской оккупации. Мы должны сейчас решать вопрос — не за или против войны, но вопрос о средствах, необходимых для защиты страны. В случае победы русского деспотизма, запятнавшего себя кровью лучших людей своего народа, многое, если не все, ставится на карту для нашего народа. Эту опасность надо отразить, обеспечить культуру и независимость нашей собственной страны. Мы были правы, постоянно повторяя: мы не оставим в момент опасности под ударами нашу родину, мы чувствуем себя вместе с тем в согласии с Интернационалом, который всегда признавал за народами право на самостоятельность и самозащиту, и также единодушно с Интернационалом мы осуждаем завоевательную войну. Исходя из этих оснований, мы вотировали требуемые военные кредиты".

Такой декларацией фракция рейхстага дала 4-го августа пароль, который должен был определить поведение немецкого пролетариата во время войны. Отечество в опасности, национальная оборона, народная война за существование — вот лозунги, данные парламентским представительством социал-демократии. Все остальное явилось затем простым следствием: поведение партийной и профессиональной прессы, патриотический рев масс, гражданский мир неожиданный роспуск Интернационала — все было лишь неизбежным следствием направления, данного рейхстагом. Если, действительно, дело идет о существовании нации и свободы, если она может быть защищена только путем бойни, если война является святой обязанностью народа — тогда все само собой понятно, и тогда все допустимо. Кто признает цель, должен признавать и средства. Война — методическое, организованное чудовищное убийство, но для систематического убийства нормальный человек должен быть несколько одурманен. Это с давних пор излюбленный метод всех ведущих войну. Зверству поступков должно соответствовать зверство помыслов и настроения, так как они должны подготовлять и сопровождать первое. Отсюда Wahre lakob (юмористический орган немецкой социал-демократии) от 28-го августа с картинами немецкого «молотильщика», партийные листки в Хемнице, Гамбурге, Киле, Франкфурте, Кобурге и т. д. В их патриотическом пыле — в стихах и прозе — соответствующий и необходимый ядовитый наркотик для пролетариата, который якобы может спасти свое существование и свободу, лишь разрывая смертоносным железом грудь русских, французских и английских братьев. Эти шовинистические листки во всяком случае последовательнее тех, которые пытались сочетать разрушающую горы и долины войну с человечностью, убийство с братской любовью, смирение с методами войны.

Но если лозунг, данный фракцией рейхстага 4-го августа, правилен, тогда этим вынесено осуждение рабочему Интернационалу не только в вопросе об этой войне, но и вообще. Впервые с самого начала Существования современного рабочего движения открылась пропасть между заповедями интернациональной солидарности и интересами свободы и национального существования народов; впервые мы стоим перед открытием, что свобода и независимость народов властно требуют, чтобы пролетарии различных наций убивали и уничтожали друг друга. До сих пор мы жили в убеждении, что интересы наций и классовые интересы пролетариев гармонически соединяются, что они тождественны, что их невозможно привести в противоречие друг с другом. Это было основой нашей теории и практики, душой нашей агитации в народных массах. Неужели мы впали в этом кардинальном пункте нашего мировоззрения в громадную ошибку? Мы стоим перед вопросом существования международного социализма.

Мировая война не первое испытание наших международных принципов. Первое испытание постигло нашу партию 45 лет тому назад. Тогда 21 июля 1870 г.

Вильгельм Либкнехт и Август Бебель сделали в Северо-немецком рейхстаге следующие историческое заявление:

"Современная война-война династическая, предпринимаемая в интересах династии Бонапарта, так же, как война 1866 г., велась в интересах династии Гогенцоллернов. Требуемые для ведения войны денежные средства мы не можем вотировать, так как это было бы вотумом доверия прусскому правительству, которое, благодаря своему поведению в 1866 году, подготовило эту войну.

Одновременно мы не можем и отказать в требуемых денежных средствах, так как это могло бы быть истолковано, как согласие с позорной и преступной политикой Бонапарта.

Как принципиальные противники всякой династической войны, как социалисты-республиканцы и члены международного общества рабочих, которое без различия национальности борется со всеми эксплуататорами и стремится объединить в большой братский союз всех угнетенных, мы не можем ни прямо, ни косвенно высказываться за настоящую войну, и потому мы воздерживаемся от голосования, высказывая одновременно уверенность, что народы Европы, наученные настоящими несчастными обстоятельствами, употребят все усилия, чтобы завоевать себе право на самоопределение и устранить существующее господство классов и сабель, как причину всех государственных и общественных несчастий".

Этим заявлением представители немецкого пролетариата поставили его дело ясно и недвусмысленно под знак Интернационала, и отказались признать за войной против Франции характер национальной освободительной войны. Известно, что в воспоминаниях о своей жизни Бебель говорит, что он голосовал бы против военных кредитов, если бы он при голосовании знал то, что стало известно в ближайшие годы.

Таким образом, в той войне, которую вся буржуазная общественность и громадное большинство народа считало тогда, под влиянием работы Бисмарка, "обусловленной жизненными национальными интересами Германии", вожди социал-демократии заняли следующую позицию: жизненные интересы нации и классовые интересы пролетариата тождественны и направлены против войны. Только теперешняя мировая война, только заявление социал-демократической фракции от 4-го августа 1914 года впервые открыли ужасную дилемму: здесь свобода — там международный социализм.

Однако, основной факт заявления нашей парламентской фракции, основное изменение направления пролетарской политики было, во всяком случае, внезапным откровением. Оно было просто эхом, отголоском на тронную речь и речь канцлера от 4-го августа. "Нас влечет не стремление к завоеваниям,"-говорилось в тронной речи — "нас одушевляет непреклонная воля сохранить для себя и для будущих поколений данное нам богом место. Из предоставленных вам печатных материалов, вы увидите, как мое правительство, и прежде всего мой канцлер, старались избежать крайности до самой последней минуты. Вынужденные к самозащите с чистой совестью и чистым сердцем мы беремся за меч". А Бетман-Гольвег объявил: "Милостивые государи, мы теперь ведем личную оборону. А в нужде не бывает выбора. Кто находится в такой опасности и борется за свое святое-святых, тот должен думать лишь о том, как бы продержаться. Мы боремся за плоды нашей мирной работы, за наследие великого прошлого и за наше будущее". Таково как раз и содержание социал-демократической декларации: 1) мы все сделали для сохранения мира, война навязана нам другими, 2) так как война уже началась — то мы должны защищаться, 3) в этой войне для немецкого народа все поставлено на карту. Декларация нашей парламентской фракции есть только несколько иная стилизация правительственной декларации. Как первая ссылается на дипломатические старания Бетман-Гольвега и телеграмму кайзера, так фракция ссылается на мирные демонстрации социал-демократии перед началом войны. Как тронная речь далеко отстраняет от себя стремления к завоеваниям, так фракция отклоняет завоевательную войну, ссылаясь на социализм. И когда кайзер и канцлер восклицают: "Мы боремся за наше святое-святых! Я не знаю никаких партий, я знаю только немцев", — эхо социал-демократической декларации отвечает: "Для нашего народа все поставлено на карту. В минуту опасности мы не оставим под ударами наше отечество". Социал-демократическая декларация отличается от своего правительственного образца лишь в одном пункте: главной причиной своего отношения к русскому деспотизму она выставляет опасность для свободы Германии. В тронной речи по отношению к России выражается сожаление: "С тяжелым сердцем я должен был мобилизовать свою армию против соседа, с которым она так часто билась вместе на одном поле сражения. С глубоким прискорбием вижу я разбитой дружбу, так верно хранимую Германией". Социал-демократическая фракция перефразирует мучительный разрыв верно хранимой дружбы с русским царизмом в фанфаронаду освобождения от деспотизма; и в том единственном пункте, где она проявляет самостоятельность по отношению к правительственной декларации, она использует революционные преимущества социализма, чтобы облагородить, демократизировать войну, придать ей национальное величие.

Все это социал-демократия, как уже сказано, обнаружила весьма неожиданно 4- го августа. Все, что она говорила до сего дня и до начала войны, является полным противоречием фракционной декларации. Так «Форвертс» писал 25-го июля в день, когда был опубликован австрийский ультиматум Сербии, из-за которого и загорелась война: