— Чемпион города, — сказал Архип Степанович.
Николая Павловича неприятно кольнуло чувство, похожее на ревность. В реплике начальника Виктора прозвучала неприкрытая отцовская гордость. Впрочем, Лена ведь писала, что главный конструктор — приемный отец Виктора или что-то в этом роде.
Бесцельное топтание у кресла становилось смешным, а Виктор мог задержаться надолго. Николай Павлович подошел к нему, слегка коснулся руки. Виктор оглянулся.
— Будь осторожен, Виктор! — волнуясь, сказал Николай Павлович. — Не горячись. За человечеством людей не забывай… Обдумай все! Ты зайдешь к нам сегодня?
— Да, Николай Павлович… Обязательно! — растерянно сказал Виктор.
И Николай Павлович вспомнил, что никогда прежде не обращался к зятю на «ты»…
В ту ночь в обсерваторию Николая Павловича пришел председатель правительственной комиссии. Вечером в район «Неизвестности» запустили искусственный спутник с телекамерой. Сергей Борисович хотел получить сведения о нем, так сказать, из первоисточников. Сергей Борисович устроился у контрольного приемника станции, которая вела прием сигналов телевизионной камеры спутника. Николай Павлович придвинулся к окуляру телескопа.
— Услуга за услугу, — пошутил он. — Я вам сообщаю, что видно в телескоп, вы мне — что показывает телекамера.
— Договорились, — согласился Сергей Борисович.
Спутник уже вышел на последний виток своей траектории. Вот-вот он должен был встретиться с «Неизвестностью». Николай Павлович не отрывался от окуляра. Механизмы автоматически держали поочередно меркнувшие, звезды в поле наблюдения, непрерывно и плавно поворачивая телескоп.
— Да, да… вижу… — услышал он голос Сергея Борисовича. — Видимость на экране прекрасная, — добавил он для Николая Павловича. — Хорошо видно среди звезд и черное пятно довольно крупных размеров.
Крупная звездочка спутника показалась в поле зрения телескопа. Николай Павлович ощутил знакомое спокойствие, приходящее в напряженные минуты наблюдений, на повторение которых рассчитывать не приходилось. Главное сейчас было не пропустить момент наибольшего их сближения. Спутник, как и метеоры, будет отброшен в сторону, но важно — как! Возможно, это силы, имеющие характер гравитационного поля, но с отрицательным знаком. Не исключена возможность и принципиально другого характера взаимодействия. От этого пятна всего можно ожидать! Прохождение мимо него спутника с довольно значительной и точно известной массой должно окончательно решить этот вопрос. Потом он, конечно, проверит все с исчерпывающей точностью на снимках, но сейчас нужно было увидеть общую картину.
Яркая звездочка медленно приближалась к центру поля наблюдения.
— На экране значительные помехи, — сказал Сергей Борисович. — Очень значительные. — Он помолчал, затем сообщил: — Только — помехи. Совсем ничего не видно, кроме помех. Что у вас, Николай Павлович?
— Сближаются… — успел только сказать Николай Павлович и больше ничего не смог произнести, ошеломленный неожиданностью.
Звездочка спутника стала плавно уходить со своей траектории. Но она отклонялась к пятну! Не от него, как все метеоры до этого, а к нему… И это явно не было простым притяжением масс! Что-то другое, непонятное происходило сейчас наверху… Светящаяся точка ринулась было туда, к «Неизвестности», потом словно испугалась, замедлила движение, остановилась… Там вспыхнула слабая зеленоватая искорка. Свечение было отчетливо видно секунду, другую, третью… Ровное, немерцающее, спокойное… И все исчезло… Ни зеленоватого свечения, ни летящей звездочки уже не было. Ничего!..
— Экран пуст, — изменившимся, напряженным голосом сказал Сергей Борисович. — Ни сигналов, ни помех станция не принимает.
— Спутника больше нет, — торопливо отозвался Николай Павлович.
Автоматы плавно поворачивали телескоп. Николай Павлович еще долго смотрел, как далекие звезды, набегая на пятно, меркли, исчезали, потом, словно освобожденные от плена, радостно вспыхивали вновь. Но спутник исчез безвозвратно.
— «Неизвестность» упряма, — сказал Николай Павлович, вставая. — Она явно не хочет, Сергей Борисович, чтобы мы познали ее. Пятно сожрало наш единственный глаз. Мы снова слепы.
Он коротко рассказал о том, что удалось увидеть.
— Когда мы можем посмотреть снимки? — спросил председатель.
— Через полчаса будут готовы.
Но ни снимки, ни сообщения других обсерваторий не открыли ничего принципиально нового.
Председатель подолгу рассматривал каждый снимок, а Николай Павлович думал о Лене и Викторе.
Виктор отдыхал с Леной и Мишуткой в Ялте.
«Неизвестность» словно предупредила, что шутить с ней опасно. Виктор умчится туда, и, возможно, снова лишь зеленая искорка известит людей о том, что он долетел, что его больше нет. А звезды будут по-прежнему радостно вспыхивать, освобождаясь от плена…
— Я буду настаивать, чтобы задержали полет с наблюдателем, — быстро сказал Николай Павлович. — Как видите, все это очень опасно!
Сергей Борисович отложил снимки в сторону.
— Поэтому, Николай Павлович, профессия разведчика и была во все времена у всех народов почетной, — негромко, но твердо сказал он.