И вкус густых и свежих сливок.
Поэтов новых всех родов
Фаланга целая готова,
И даже старых голосов
Два-три услышали мы снова.
Что ж? в добрый час! смелее, марш!..
Проснулись Солоницын, Греков,
И, может быть, проснется Шарш
И отзовется Печенегов!..
(Весна 1855)
232.
Еще скончался честный человек,
А отчего? Бог ведает единый!
В наш роковой и благодушный век
Для смерти более одной причиной.
Не от одних завалов и простуд
И на Руси теперь уж люди мрут…
Понятна нам трагическая повесть
Свершившего злодейство,- если он
Умрет, недугом тайным поражен,
Мы говорим: его убила совесть.
Но нас не поражает человек,
На дело благородное рожденный
И грустно проводящий темный век
В бездействии, в работе принужденной
Или в разгуле жалком; кто желал
Служить Добру, для ближнего трудиться
И в жажде дела сам себя ломал,
Готовый на немногом помириться,
Но присмирел и руки опустил