В штабе гвардейской дивизии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всякая большая операция связана с гибелью людей. Офицеры строевого отделения под руководством майора Н. П. Пашкова вели учет потерь личного состава, готовили данные командованию об укомплектованности частей и подразделений. На их долю выпали и организация похорон и своевременное сообщение об этом родным и близким. Как правило, товарищи действовали оперативно и четко, но бывали случаи…

В отделение Пашкова я зашел за сведениями о потере личного состава за день боя и услышал, как он отчитывал командира разведроты капитана Г. И. Кондратьева.

— Что случилось, о чем разговор? — спросил я.

— Да вот получено письмо от бывшего разведчика роты сержанта Неволина. Сообщает, что его мать Антонина Емельяновна получила от нас два извещения о его гибели, а он жив, только тяжело ранен и лежит в госпитале в своем родном городе Тюмени.

— Как же это произошло? Вы понимаете, сколько натерпелась бедная женщина, узнав о гибели сына?

— Виноват командир роты, который дал неточную информацию, а мы как следует не проверили, — ответил Пашков. — Это было еще в марте, когда мы оборонялись на залиманском плацдарме.

Сержант Неволин с группой разведчиков был направлен в тыл противника для захвата «языка». На исходе следующего дня местные жители переправили через передний край раненого и контуженого разведчика Лысенко. Он и сообщил, что разведгруппа в схватке с противником, вероятно, вся погибла, а Неволина он сам видел убитым. По этим сведениям и было послано извещение родным Неволина. Видимо, Лысенко тогда что-то напутал.

— Надо послать матери и самому Неволину извинение за происшедшее, сказал я Пашкову.

Как был ранен Неволин и что случилось с остальными его разведчиками, мы тогда так и не установили.

Подробно узнал о подвиге Неволина и его товарищей только спустя тридцать лет после окончания войны, когда с группой ветеранов дивизии приехал на празднование Дня Победы в поселок Савинцы. Мы пришли к братской могиле в селе Залиман, где похоронены гвардейцы нашей дивизии, павшие в 1943 году на залиманском плацдарме. На памятнике написаны имена павших. Среди них сержант Б. С. Неволин. Можно себе представить, как он сам был удивлен, увидев это. А я попросил его рассказать о том, что же все-таки произошло с разведгруппой. И услышал полную драматизма историю. В ту морозную темную ночь разведчикам удалось незаметно для врага перейти передний край и углубиться в тыл врага. Вскоре послышались голоса. Неволин выдвинулся вперед и увидел на дороге группу гитлеровцев. Решил воспользоваться внезапностью и вызвать панику у противника, чтобы легче было захватить пленного. Когда товарищи заняли удобную позицию, подал команду: «Огонь!»

Фашисты бросились врассыпную, но вскоре опомнились. Завязался огневой бой. В ход пошли гранаты. Неволина ранило в руку, другого разведчика убило, а третий был тяжело контужен. В темноте и в спешке сержанта сочли убитым. Но его подобрали местные жители и переправили через линию фронта.

По всей вероятности, он посчитал убитого разведчика Маслова за Неволина и доложил об этом командиру роты, который послал печальное извещение матери.

На самом же деле Неволин с товарищем продолжали двигаться по тылам врага. На обочине одной из дорог заметили немецкий тяжелый танк. Механик чинил ходовую часть, а командир и еще двое из экипажа о чем-то разговаривали.

— Офицера надо взять живым, — решил Неволин.

Грянул автоматный залп. Оставшийся в живых оторопевший гитлеровец не сопротивлялся. Он рассказал, что принадлежит к 3-й танковой дивизии, которая на рассвете совместно с 15-й пехотной дивизией перейдет в наступление, чтобы сбросить наши части с плацдарма.

Задача была выполнена, и разведчики решили возвращаться, чтобы доставить сведения и пленного в штаб. И вдруг впереди показался враг. Пришлось пробираться оврагами и кустарником, которые уводили все дальше и дальше в сторону от плацдарма.

Весь день и всю следующую ночь разведчики безуспешно пытались пересечь линию фронта и лишь к утру им удалось выйти с «языком» на передний край обороны соседней дивизии. Неволин решил сходить в медпункт, чтобы перевязать рану на руке. Запомнил только, что врач майор Елизаров спросил, кто он, записал домашний адрес и номер полевой почты. И тут прокатился грохот. Со стороны противника показались десятки танков. Следом ползли бронетранспортеры. Заметив, что поблизости ранило бронебойщика, Неволин подскочил к нему и припал к прицелу противотанкового ружья. А огонь врага все усиливался, и пулеметная очередь прошила ему ноги. Однако досталось и противнику. Сначала завертелся на сорванной гусенице один танк, затем вспыхнул от бутылки с горючей смесью второй. И тут рядом вздыбилась земля. Неволин потерял сознание, и его сочли убитым. Теперь уже майор Елизаров сообщил об этом по назначению.

Так второй раз за три дня полетела в далекую Тюмень похоронка.

А ночью танкисты контратакой выбили противника из села, восстановили положение и подобрали Неволина, тяжело раненного и контуженного, который не мог объяснить, кто он и откуда. Так, безымянным, и возили его по госпиталям. А однажды посмотрел в окно и узнал родные края. Госпиталь был в школе, где он учился. Увидел мост через Туру. Понял: это Тюмень! И память стала постепенно восстанавливаться.

Попросил найти мать. Она долго не могла поверить своему счастью: «Сын! Живой!»

После этого ранения Б. С. Неволин долго лечился, получил инвалидность. Окончив Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, он до пенсии работал старшим геологом в одной из экспедиций.

Однако вернемся к рассказу о событиях военных дней.

В 9 часов утра 8 сентября по сигналу комдива загрохотали орудия. Все слабее и слабее становился ответный огонь минометных и артиллерийских батарей противника.

— Славно работают твои ребята, Иван Иванович! Настоящие боги войны! воскликнул Тихонов, обращаясь к полковнику Батляеву, а мне приказал: Давайте сигнал на атаку.

В воздух взвились три красные ракеты, по телефону полетел условный сигнал: «333».

Первым поднялся стрелковый батальон капитана Н. У. Бинденко. В первых рядах его, увлекая своим примером, бежал старший лейтенант А. С. Агеев. Он был коммунистом, агитатором полка, и его часто можно было видеть среди бойцов. Левее дружно поднялись в атаку гвардейцы стрелковых рот 57-го гвардейского полка под командованием капитана М. Н. Павлова и старшего лейтенанта Н. М. Зубенко.

Несмотря на потери, противник продолжал оказывать упорное сопротивление.

Подразделения 55-го и 57-го гвардейских полков выбили гитлеровцев из первых двух траншей и завязали схватку за третью. Подтянув резервы, противник контратаковал левый фланг 57-го полка. Бойцы 2-го батальона под командованием капитана П. С. Цукалова самоотверженно отстаивали занятые позиции. Контратака врага была отбита. За ней последовали вторая и третья. Но и они были отражены. Через некоторое время на этом участке снова появились свежие подкрепления врага: два батальона пехоты и три самоходных орудия двинулись на наши позиции.

Бой длился до самого вечера и на следующий день разгорелся с новой силой. После непродолжительного, но мощного огневого налета наши подразделения начали атаку второй оборонительной позиции врага. Противник всеми силами стремился не допустить прорыва главной полосы обороны. На отдельных участках гитлеровцы не раз переходили в контратаки, но уже не в силах были остановить натиск гвардейцев. К исходу дня главную полосу обороны удалось прорвать.

В этих боях отважно дрались все воины дивизии, в особенности гвардейцы 3-го батальона 57-го гвардейского полка майора И. С. Шевелева, действия которого мне довелось наблюдать лично, когда начальник штаба направил меня в этот полк.