— Нормально… идиот! Он там остался, а ты здесь!.. и я по твоей милости!
Илья с Мареком переглянулись.
— Да не убивайтесь вы так! — утешил милиционеров Марек. Может еще все наоборот…
— Что наоборот?! — синхронно повернулись к нему стражи порядка. «Уазик» сильно вильнул. За дорогой следи! — прикрикнул на водителя Николай. Что наоборот?
— Ну… пожал плечами Марек, — может это мы тут и остались живы-здоровы, на солнышке греемся… А остальные все… Ух!
— Ух?
— Ну, того! — Марек благочестиво поднял глаза к небу.
Прапорщик посмотрел на него ошалелым взглядом. Отвернулся. Снял фуражку, протер плешь платком. Водрузил фуражку на место и больше не произнес не слова.
Тем временем, прыгая на выбоинах асфальта, «уазик» доскакал до пустыря.
Обрыв и впрямь существовал. Что, впрочем, и до этого не вызывало сомнения. Несколько обогнавших «уазик» легковушек столпились, немного не доезжая до края дороги, их хозяева потеряно бродили вдоль кромки. Водитель Петр резко тормознул, так, что Марек еле удержался, чтобы не клюнуть носом в переднее сидение.
— Орел! — одобрительно сказал он, впрочем, ни к кому не обращаясь. Ну что ж, пойдем, поглядим на дела наши скорбные?
Прапорщик покосился на него, вышел из машины, не закрыв за собой дверцу, и направился к обрыву. Марек с Ильей последовали за ним, сержант остался за рулем. Вид у него был индифферентный.
Дорога обрывалась внезапно, дальше были стволы исполинских деревьев, метрах в тридцати от поверхности, увенчанные густыми развесистыми кронами. Илья подошел к самому краю, глянул вниз и увидел землю, словно из окна второго этажа, сходство усиливалось еще и тем, что обрыв был совершенно ровный и, перпендикулярный к поверхности земли. Словно бритвой срезало. Вниз бежали многочисленные ручейки от тающих наверху сугробов. Дул ласковый ветерок, на небе ни облачка, и погода стояла совершеннейше летняя, словно не было вчера жуткого мороза и вьюги.
— Ты, что-нибудь понимаешь? — спросил Марек. Он опустился на одно колено и, протянув руку, провел ладонью по склону. Только, что не блестит… шлифовали его, что ли? Другие люди рядом с ними, тоже щупали поверхность склона и цокали языками. Несколько поодаль, стояла еще одна группка. Они, возбужденно о чем-то переговариваясь, передавали друг другу здоровенный армейский бинокль. Друзья подошли к ним.
— Ух, ты, бинокуляр! — восхитился Марек. Откуда такой?
— Мой, — угрюмо сказал здоровенный бородатый мужик, в свитере и камуфляжных штанах и зачем-то пояснил. Охотник, я… С охоты тут ехали. Вот приехали…
— Взглянуть не дозволите? — спросил его Марек.
— Гляди… за просмотр денег не берем, — бородач протянул ему бинокль. Вон туда смотри, — он показал рукой в сторону, где между стволами деревьев виднелся просвет. Марек с минуту вглядывался в окуляры, затем молча передал прибор Илье. Тот, в свою очередь, поднес бинокль к глазам.
Мир рванулся навстречу, приближенный двенадцатикратной оптикой. Прямо перед носом стволы деревьев, покрытые грубой коричневой корой. Пожалуй, похожи на сосны. Но не сосны. Ветки кроны густо облеплены короткими иголками, на концах круглые зеленые шишки. Между, так называемых, сосен, другие деревья, поменьше, с пирамидальными кронами, а вон вообще похожие на какие-то пальмы, с копной длинных листьев на верхушке ствола. Все это сливалось в сплошной зеленый ковер, который на самой грани видимого, поднимался к невысоким черным горам.
— Вы мне вот скажите… риторически вопрошал Марек, когда они, в милицейском бобике, мчались обратно в институт — …мы на Земле, или где? Тряска, впрочем, не отличается от земной, — заметил он, когда машину подбросило на очередной колдобине.
— Лучше будем считать, что мы на земле! — сказал ему Илья. Помнишь как в Кин-Дза-Дза? Солнце здесь, значит Ашхабад там…
— Да уж… сказал Марек, — отошли на минутку и затерялись в песках… вернее сказать в лесах.
Они въехали на площадку перед институтом, где их встретили вопрошающие взгляды, остававшихся там людей.
— Пока что господа и дамы… громогласно объявил Марек, выходя из машины — … ясно только то, что ничего не ясно! Могу только подтвердить: там, где мы были, действительно небольшой обрывчик, а дальше лес… Не плачьте женщины! Обождите пока! Будут вас бить, будете плакать, а сейчас не стоит! — многие из женской части населения действительно подозрительно зашмыгали носами и даже начали всхлипывать. Мужчины наоборот начали возбужденно галдеть, на разные лады, повторяя уже навязшие в зубах тезисы, про обрыв, лес и море. Кто-то высказывал нелепые предположения об их месте нахождения, кто-то странные способы спасения из создавшейся ситуации.
— Ну вот… разочарованно сказал Марек, — Товарищ прапорщик, пора брать контроль в свои руки, как считаешь?
Николай пожал плечами и полез на подножку «уазика».
— Тихо, граждане! Па-апрошу без паники!..
К Илье протиснулась Анюта, дернула за руку.
— Ну?!.. чего там, наука говорит?
— Не слышала? Марек же сказал… обрыв, лес какой-то чудной…