— И вы полагаете, что он способен убить нескольких человек, если вы ему не подчинитесь?
— Да, доктор, — уверенно подтвердила Кей.
Ники Банта криво усмехнулся:
— Вы ведь, доктор, позволили ему ввести вас в этот дом под дулом его автомата. Как же это так, если вы не думали, что он может пустить его в ход?
— Да, но я считал, что он может это сделать, мистер Банта, — кротко ответил доктор. — Более того, был в этом убежден. Не передадите ли мне соль и перец? Больше не могу устоять перед этой индейкой.
Глава 4
Доктор сделал себе внушительный сандвич с мясом индейки, приправил его и с наслаждением откусил. Остальные наблюдали за ним, словно ожидая, что он вдруг сделает какое-то заявление, которым разрешит все их проблемы. Смит взял чашку, попробовал кофе и с разочарованным видом поставил ее на стол.
— Наверное, он остыл, доктор, — забеспокоилась Кей. — Позвольте, я приготовлю вам горячий.
— Что ж, если это не очень трудно, — согласился доктор. — А индейка просто восхитительна!
— Черт побери, мистер Смит, что же вы обо всем этом думаете? — не выдержала Лорин Лукас.
Тот внимательно посмотрел на нее. Из всей группы она, казалось, находилась ближе всех к истерике.
— Пока мне трудно судить, миссис Лукас. Прежде всего, я никого из вас не знаю достаточно хорошо, чтобы составить о вас мнение. По вашим рассказам очевидно: нечего и сомневаться, что Марк Дуглас имеет самые серьезные намерения. Вы находитесь здесь уже два дня.
— И чего вы от нас хотите? — сердито сверкнула темными глазами Лорин.
— Ну, полагаю, вы попытались выяснить, кто этот шантажист, — откликнулся доктор. — И Как, удалось?
— Это просто абсурд! — заявила Лорин. — Марк сошел с ума, у него навязчивая идея. Никто его не шантажировал! Он ничего такого не сделал, чтобы его можно было шантажировать!
Кей принесла чашку свежесваренного кофе, и доктор поблагодарил ее.
— Зачем он привел вас сюда? — спросила Лорин.
— Дуглас объяснил, что я мог обнаружить дом и увидеть вас, миссис Лукас. Решил, что у меня может создаться впечатление, будто здесь происходит что-то подозрительное, и я сообщу об этом, когда вернусь в город. Поэтому предпочел не рисковать. Какова бы ни была подоплека всей этой истории, видно, ваш друг в отчаянном состоянии. — Смит с наслаждением отхлебнул кофе. — Вы говорите, что история с шантажом всего лишь навязчивая идея помешанного? Почему вы так считаете?
— Потому что это полная нелепость!
Доктор перевел взгляд на Джеффа, затем на Кей и спросил:
— Вы тоже так думаете?
— Нет, — нахмурилась Кей. — Но во всяком случае, здесь кое-что сходится. Марку предложили судейство, и он отказался. Потом также отказался от работы председателем правления фонда в университете и от выдвижения на должность сенатора штата. Я думала… что он просто не хочет принимать на себя такую большую ответственность. Но каждый раз после очередного отказа Марк впадал в крутой штопор.
— В крутой штопор?
— Да, делался сам не свой — много пил, становился страшно раздражительным.
— И действительно часто менял свои планы — не серьезные, а так, вроде поездки куда-нибудь по делам, — добавил Джордж Лукас. — У нас в офисе это даже стало предметом шуток. В девяти случаях из десяти если Марк заказывал билет на самолет или на поезд, то просил перенести заказ на другой день, или на другое время, или на другой рейс.
— И как это объяснял?
— Да никак. Марк не обязан был объясняться. Он же хозяин. Просто говорил, что передумал.
— Иногда отказывался от какого-нибудь дела уже после того, как согласился его вести, — в первый раз вступила в разговор Пег Нортон.
— Выходит, история, которую он вам поведал, подтверждается некоторыми фактами, — констатировал доктор.
— Да, — согласилась Кей. — Хотя никому и в голову не приходило, что за этим стояло что-то, кроме его эксцентричности.