— Да, — ответил Лукас. Он снял очки и протер их чистым носовым платком. — Полагаю, мы самая известная адвокатская контора в Ривертоне.
— Это немудрено, если он все свои дела обставляет так же драматично, — заметил доктор.
— Доктор Смит, вы, кажется, назвались психиатром, — произнесла Лорин Лукас. — Вы не находите, что Марк душевнобольной?
— Душевнобольной, миссис Лукас, — это юридический термин, — пояснил Смит. — Такой болезни не существует. Однако разрешите вам напомнить, что мне пока еще ничего не известно.
Тут появился Пол Радд с девушкой, которую так опекал. Мисс Нортон — блондинка в очках — была одета в голубой брючный костюм из легкой мягкой ткани и белую рубашку. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что без очков и в другом наряде она выглядела бы настоящей красавицей.
— Это мисс Нортон, доктор, — представил ее Радд. — Пег Нортон. Она личная секретарша Марка.
— А я Ники Банта, — назвал себя похожий на жокея мужчина, возвысив голос. Стоя он не превышал пяти футов пяти дюймов. На нем были лиловые брюки, серые замшевые туфли, спортивный клетчатый пиджак ужасного покроя и кричащий галстук ручной раскраски. Банта курил сигарету, воткнутую в длинный черный мундштук. — Пол забыл вам сказать, что они с Пег… того! — Он поднял вверх скрещенные пальцы. — Или, — и Ники ехидно усмехнулся, — на сегодня у вас это уже прошло?
Кей вернулась к столу с кофе и тарелкой, наполненной кусками индейки, нарезанными помидорами, квадратиками сыра и несколькими кусочками хлеба. Доктор налил себе бренди, сделал глоток и откинулся на спинку стула с удовлетворенным вздохом:
— Итак, расскажет мне кто-нибудь, что здесь творится?
Джефф, Кей и Джордж Лукас заговорили одновременно.
— Пожалуйста, пусть говорит только один! — попросил доктор.
Кей взглянула на Джеффа.
— Мой муж, — начала она, — намеревается бороться на очередных выборах за место в палате представителей в Вашингтоне.
— Намеревался, дорогая, — уточнил Ники. — Намеревался!
— Заткнись, Ники! — оборвал его Джефф.
— Вы имеете в виду моего друга с автоматом? — не веря своим ушам, уточнил доктор.
— Отец Марка Оуэн Дуглас был судьей, — сказал Джефф. — Возможно, самым выдающимся юристом из всех, кто когда-либо появлялся в Штатах. Марк должен был добиваться места в конгрессе по списку реформаторов.
— Но фактически он еще не принял это предложение, — добавила Кей.
— Поэтому мы и приехали сюда, — объяснил Джордж Лукас.
— Пожалуйста, прошу вас, — взмолился доктор, — по одному!
— Говори лучше ты, Кей, — предложил Джефф.
Та глубоко вздохнула, готовясь к рассказу. Хорошенькая, подумал доктор, и умная, к тому же, видно, храбрая. Он видел, что она очень угнетена, но тем не менее вела себя сдержанно и вполне рассудительно.
— Ники прав, — начала Кей. — Марк был кандидатом. Его внесла в списки партия реформаторов. Он попросил десять дней на размышление, и ему их предоставили. Потом Марк захотел, чтобы мы все собрались здесь. Понимаете, доктор, все мы, кого вы здесь видите, вместе выросли и всегда жили в Ривертоне, вместе ходили в школу. Я вышла за Марка замуж. Остальные ребята — наши самые близкие друзья.
— Какая честь! — ядовито пробормотал Ники.
— Да замолчишь ты! — сердито прикрикнул на него Джефф.
Кей не обратила на них внимания.
— Марк хотел, чтобы мы приехали сюда на неделю — обсудить его шансы на победу в выборах, как он сказал. Пояснил, что хочет обсудить все доводы за и против с самыми верными друзьями. Это показалось нам вполне понятным. Летом Марк обычно закрывает свой офис на пару недель. А это означает, что Джордж, Лорин и Пег тоже были свободны. У Пола свое дело — магазин по продаже автомобилей в городе. Джефф оставил редакцию своей газеты под предлогом, что принесет статью о решении Марка. У Ферн вообще нет никаких забот, кроме того, как убить время.
— Кто это? — спросил доктор.
— Ферн Стэндиш. Вы видели ее в гостиной.
— Напилась и заснула, — объяснил Ники. — Ну а я, доктор, всегда найду время, если речь идет о бесплатной жрачке и выпивке.