Свитки Мертвого моря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Де Во считает, что этот пассаж относится к Кумрану, предполагая, что слова «ниже ессеев» означают «дальше», то есть южнее. Иордан, по его словам, течет «вниз», или на юг, к Мертвому морю. И если продолжить путь далее на юг, то вскоре действительно можно попасть в город энгедов. Другие ученые оспаривают утверждение де Во, заявляя, что слова «ниже ессеев» следует понимать буквально и что община ессеев действительно располагалась на холмах над поселением энгедов.

Де Во решил продолжать свои изыскания независимо от того, был ли Кумран тем самым городом, о котором упоминает Плиний, или нет. Весной 1952 г. он вознамерился перехватить у бедуинов инициативу в проведении раскопок и начал систематические обследования всех пещер, находящихся в окрестностях. Эти обследования продолжались с 10 по 22 марта 1952 г.; их проводили сам де Во, трое других членов Библейской школы и Уильям Рид, новый директор института Олбрайта. В работах принимала участие и группа из 24 бедуинов под руководством трех иорданских и палестинских археологов.[18] Стоит ли удивляться, что вся тяжелая работа легла на плечи бедуинов, которые карабкались по крутым и часто обрывистым склонам утесов, обследуя пещеры. Сами же археологи предпочитали оставаться внизу, работая с геодезическими инструментами и составляя карты и схемы. В результате обследование оказалось далеко не полным. Так, например, бедуины предпочитали не выдавать местонахождение некоторых из числа обнаруженных ими пещер. Некоторые свитки воскресли из небытия гораздо позже. А один, насколько нам известно, у бедуинов так и не удалось выкупить.

В общей сложности в ходе этих обследований было осмотрено более пяти миль скальных стенок. По утверждению де Во, было обследовано 2б7 объектов, а по словам Уильяма Рида – 273. По свидетельству де Во, было обнаружено 37 пещер, где была найдена древняя керамика. По замечанию Рида, таких пещер насчитывалось 39. На официальной карте, составленной по завершении работ, указано 40 таких пещер. Число сосудов, которые можно было бы составить из этих черепков, превышает сотню – цифра весьма смелая. Впрочем, подобные неточности и расхождения типичны для исследований Кумранских пещер.

Но хотя обследования 1952 г. носили дилетантский характер, они подарили ученым одно уникальное открытие. 20 марта, за два дня до даты завершения работ, в раскопе, обозначенном как пещера 3, поисковая бригада обнаружила два свитка или, лучше сказать, два фрагмента одного и того же свитка из листовой меди. Текст на них был не написан, а вычеканен на металле. Увы, окисление сделало металл слишком хрупким, и развернуть его оказалось невозможно. Прежде чем приступать к чтению, свиток необходимо было разрезать на пластины в лаборатории. Прошло три с половиной года, прежде чем правительство Иордании дало разрешение на подобную операцию. И когда разрешение наконец было получено, прецизионная резка свитка была проведена в Манчестере под наблюдением Джона Аллегро, члена группы де Во. Первый сегмент свитка был получен летом 1955 г., второй – в январе 1956 г.

Свиток оказался описью сокровищ: он был компиляцией или перечнем золота, серебра (ритуальные сосуды и свитки). По-видимому, перед лицом угрозы нападения римлян сокровища были разделены на несколько тайных хранилищ, и «медный свиток», как его стали именовать, детально перечислял содержимое каждого тайника. Приведем один пример:

По мнению исследователей, общий объем сокровищ мог составлять примерно шестьдесят пять тонн серебра и, видимо, двадцать шесть тонн золота. Однако по сей день трудно однозначно ответить на вопрос о том, существовали ли подобные сокровища в действительности. Тем не менее большинство ученых склонны считать, что они действительно существовали и что медный свиток представляет собой вполне точную и достоверную опись сокровищ Иерусалимского Храма. К сожалению, местонахождение тайников, указанные в свитке, со временем утратило всякий практический смысл, ибо за два тысячелетия здесь многое изменилось, и сокровища так никогда и не были найдены. Но можно не сомневаться, что за истекшие века их пытались отыскать многие.

В сентябре 1952 г., спустя шесть месяцев после этого официального обследования, был обнаружен новый источник свитков. Это была пещера, расположенная на высоте около пятидесяти футов (15 м) над самими развалинами Кумрана, где в 1951 г. де Во и Хардинг вели активные раскопки. Здесь, в тайнике, обозначенном на карте как пещера 4, было сделано, без преувеличения, самое крупное открытие, и его «автором», как нетрудно догадаться, вновь оказался бедуин. Чтобы собрать и привести в порядок найденный здесь материал, потребовалось несколько лет. Однако к 1959 г. большая часть фрагментов свитков была разобрана и идентифицирована. Работы велись в Рокфеллеровском музее, в большом помещении, которое получило эффектное название – Зал свитков.

Рокфеллеровский музей, или, если воспользоваться его официальным названием, Палестинский археологический музей, был открыт в 1938 г., когда Палестина была британской подмандатной территорией. Построен он был на средства, выделенные Джоном Д. Рокфеллером. В нем находились не только экспозиционные залы, но и лаборатории, фотостудии и офисы отдела древностей. Незадолго до окончания срока действия мандата, который истек в 1948 г., музей перешел под управление Международного совета попечителей. Совет этот состоял из представителей различных иностранных археологических школ, располагавшихся в Иерусалиме, в частности французской Библейской школы, американского института Олбрайта и британского Общества по изучению Палестины. На протяжении восемнадцати лет Рокфеллеровский музей существовал как независимая организация. Ему удалось сохранить свой статус даже после Суэцкого кризиса 1956 г., когда многие из его сотрудников были отозваны домой, в страны, гражданами которых они были. Единственными жертвами кризиса в музее стал Джеральд Ланкастер Хардинг, смещенный со своего поста директора отдела древностей, и сами свитки. Во время боевых действий они были вывезены из музея, помещены в тридцать шесть контейнеров и убраны в сейфы одного из банков Аммана. В Иерусалиме они отсутствовали вплоть до марта 1957 г., и, по словам одного источника, «некоторые из них слегка заплесневели [sic!] и покрылись пятнами от пребывания в сыром подвале».

Тем не менее в 1966 г. Рокфеллеровский музей, вместе с находившимися в нем свитками, был официально национализирован правительством Иордании. Эта акция имела важные последствия. К тому же законность ее была весьма спорной. Однако совет попечителей музея не пытался воспрепятствовать ей. Наоборот, президент совета попечителей перевел средства финансирования музея из Лондона, где они хранились до сих пор, в Амман. В результате и сами свитки, и музей, где они размещались, стали собственностью Иордании.

А на следующий год на Ближнем Востоке вспыхнула так называемая Шестидневная война, и восточный Иерусалим, считавшийся владением Иордании, был оккупирован израильскими войсками. В 5 часов утра б июня 1967 г. Йигаэль Йадин получил информацию о том, что музей захвачен отрядом израильских парашютистов.

Став в 1949 г. начальником штаба сил обороны Израиля, Йадин в 1952 г. ушел в отставку и изучал археологию в Еврейском университете. В 1955 г. он получил ученую степень доктора, причем темой его диссертации были свитки Мертвого моря. В том же году он начал преподавательскую деятельность в Еврейском университете. В 1954 г. он совершил поездку в США и прочел курс лекций. После переговоров в университете Джона Хопкинса он имел встречу с профессором Уильямом Ф. Олбрайтом и поинтересовался, почему американский ученый опубликовал только три из четырех свитков митрополита Самуила. Олбрайт отвечал, что митрополит намерен продать эти свитки и не позволяет публиковать их полностью до тех пор, пока не найдется покупатель на все четыре памятника. Неужели в Соединенных Штатах не найдется покупателя, спросил Йадин: «Право, найти несколько миллионов долларов для такой сделки –-дело не слишком трудное». Ответ Олбрайта поразил его. По его словам, свитки, вероятно, могут быть проданы всего за полмиллиона долларов. Но даже в таком случае ни одно учреждение или частное лицо в Америке не проявляет к ним никакого интереса.

Причина подобной апатии была двоякой. Прежде всего, к тому времени уже были выпущены факсимильные издания первых трех свитков, а это для большинства американских исследователей делало излишним приобретение самих оригиналов. Вовторых, еще более важное значение имел вопрос о статусе права собственности на эти свитки. Правительство Иордании обвинило митрополита Самуила в том, что он – «контрабандист и изменник», утверждая, что митрополит не имел права вывозить свитки из Иордании. Более того, американцы, способствовавшие публикации контрабандных текстов, были обвинены в соучастии в «преступлении». Нечего и говорить, что подобная ситуация отпугивала потенциальных покупателей, которые отнюдь не горели желанием выложить изрядную сумму денег только за то, чтобы оказаться втянутым в запутанное международное судебное разбирательство, которое, вполне возможно, могло закончиться для них потерей денег. У Йадина же, напротив, не было оснований опасаться иорданских властей. Отношения между его страной и Иорданией были окончательно испорчены.

1 июня Йадину позвонил один израильский журналист, аккредитованный в Соединенных Штатах, который привлек его внимание к объявлению, опубликованному в «Wall Street Journal». Йадин отреагировал немедленно, намереваясь приобрести свитки, однако он сознавал, что прямой контакт может погубить все дело. Поэтому он предпочел действовать исключительно через посредника, в роли которого выступил американский банкир, якобы откликнувшийся на предложение. Встреча сторон была намечена на 11 июня 1954 г., цена – 250 тысяч долларов за все четыре свитка – была без проблем согласована, и сразу же нашелся богатый благотворитель, готовый выложить нужную сумму. Наконец, после целого ряда томительных задержек, 1 июля того же года в «Вальдорф Астория» сделка была заключена. В числе присутствовавших при этом был выдающийся ученый Гарри Орлински, роль которого сводилась к тому, что он подтвердил подлинность свитков. Чтобы скрыть причастность Израиля и еврейских кругов к этой сделке, Орлински был представлен присутствующим как «мистер Грин».

На следующий день, 2 июля 1954 г., свитки были извлечены из подвалов «Вальдорф Астория» и доставлены в консульство Израиля в Нью-Йорке. Каждый свиток был отправлен в Израиль по отдельности. Сам Йадин возвратился на родину морским путем, и для передачи ему сообщений об успешной доставке каждого свитка использовался специальный код. Детали этой сделки сохранялись в тайне на протяжении последующих семи месяцев.

Соответствующий пресс-релиз, сообщавший о ней, был опубликован лишь 13 февраля 1955 г. В нем говорилось, что Израиль приобрел у митрополита Самуила четыре свитка. Свитки эти вместе с тремя свитками, приобретенными ранее стараниями Сукеника, хранятся теперь в Хранилище книги, которое было создано специально для них.

К концу 1954 г. существовало уже два независимых собрания материалов свитков и две самостоятельные бригады экспертов, работавших с ними. В западном Иерусалиме это были израильские ученые, посвятившие свой труд изучению свитков, приобретенных Сукеником и Йадином. В восточном Иерусалиме, в уже знакомом нам Рокфеллеровском музее, трудилась международная группа специалистов, работавшая под руководством де Во. Обе группы не имели никаких контактов друг с другом. Их сотрудники не знали, какими материалами располагают их коллеги-соперники и над чем они работают, за исключением скудных утечек информации через публикации в научных журналах. В ряде случаев весьма важные тексты существовали в виде фрагментов, часть которых находилась в руках израильтян, а другая – у их коллег в Рокфеллеровском музее, что, разумеется, крайне затрудняло реконструкцию и прочтение текста в целом. Сложившаяся ситуация была настолько смехотворной, что некоторые исследователи пытались как-то изменить ее. Ариэль Шарон,[19] генерал-майор в отставке, вспоминает, что тогда, в конце 1950-х гг., они вместе с Моше Даяном прорабатывали план подземного рейда с целью захвата Рокфеллеровского музея. Подобный рейд предполагалось осуществить через канализационную систему Иерусалима. Врял ли стоит говорить, что план этот так и не был осуществлен.

И вот теперь, в 1967 г., услышав о захвате Рокфеллеровского музея, Йадин немедленно направил трех своих коллег из Еврейского университета выяснить, в безопасности ли бесценные свитки. Он прекрасно сознавал важность происходящего. Поскольку Рокфеллеровский музей более не являлся международной организацией, а был собственостью Иордании, свитки могли перейти в руки израильтян в качестве военных трофеев.

2. Международная группа

Йигаэль Йадин рассказал о событиях 1967 г. в интервью Дэвиду Прайс-Джонсу, состоявшемся в начале 1968 г. По его словам, он прекрасно понимал, что другие свитки находятся где-то рядом и что Кандо, торговец, принимавший участие в первой сделке по продаже свитков, знал, где они хранятся. Поэтому Йадин направил в дом Кандо в Вифлееме других членов совета в сопровождении трех офицеров. Кандо был задержан и под охраной доставлен в Тель-Авив. После долгих допросов, продолжавшихся пять дней, он пригласил офицеров к себе домой и передал им свиток, который он прятал у себя на протяжении шести лет. Свиток этот стал исключительно важным открытием: это был так называемый Храмовый свиток, текст которого был впервые опубликован в 1977 г.

Прайс-Джонс взял также интервью у отца де Во, который был крайне возмущен всем происходящим. По словам Прайс-Джонса, де Во назвал израильтян «нацистами»: «Его лицо так и пылало, когда он заявил, что израильтяне могут воспользоваться захватом Иерусалима как предлогом для переноса всех свитков Мертвого моря из Рокфеллеровского музея в Хранилище книги». Он опасался и за свое собственное положение, и за возможность доступа к свиткам, поскольку, как выяснил Прайс-Джонс, «отец де Во запретил допускать любого еврея к работе по изучению свитков Мертвого моря».

К счастью, опасения отца де Во оказались беспочвенными. В политической и военной ситуации, сложившейся после Шестидневной войны, израильтян волновали совсем иные проблемы. Йадин и профессор Биран, который в 1961 – 1974 гг. занимал пост директора департамента древностей Израиля, были готовы подтвердить сложившийся статус-кво, и де Во вновь получил доступ к свиткам – при условии, что их публикация будет ускорена.

В 1952 г. в пещере 4 было обнаружено в общей сложности более восьмисот свитков. Чтобы разобраться в этом море материала, был сформирован международный комитет ученых и специалистов, каждому из членов которого были предоставлены разнообразные тексты оригиналов на предмет их изучения, толкования, перевода и подготовки к публикации. Комитет этот, номинально подчинявшийся департаменту древностей Иордании, фактически работал под руководством отца де Во. Впоследствии де Во стал и главным редактором серии публикаций свитков Мертвого моря – многотомного свода «Открытия в Иудейской пустыне», выпускаемого издательством «Оксфорд Юниверзити Пресс». И преподобный отец оставался на этом посту вплоть до своей кончины, последовавшей в 1971 г.

Ролан де Во родился в Париже в 1903 г. Готовясь к принятию священного сана, он в 1925–1928 гг. учился в семинарии Сен-Сюльпис, изучая арабский и арамейский языки. В 1929 г. он вступил в ряды ордена доминиканцев, при содействии которых и был переведен в Библейскую школу в Иерусалиме. В 1934 г. началась его преподавательская деятельность в этой школе, а с 1945 по 1965 г. он занимал пост ее директора. С 1938 по 1953 г. де Во был редактором журнала «Revue Biblique», издававшегося Библейской школой.

По мнению тех, кому довелось встречаться и лично знать его, де Во был колоритной, запоминающейся личностью, чем-то вроде «характерного» героя. Заядлый курильщик и обладатель густой бороды, он носил очки и темный берет. Кроме того, он всегда, даже на раскопках, носил свои белые монашеские одежды. Настоящий харизматик, известный своим темпераментом и энтузиазмом, де Во был прирожденным оратором и блестящим рассказчиком, питавшим особую страсть к публичным выступлениям. Это делало его идеальным оратором на всех публичных актах, в которых ему приходилось участвовать.

Один из его бывших коллег характеризует де Во как прекрасного ученого, но не слишком хорошего археолога.

Но за этим эффектным «фасадом» личности скрывался другой де Во: беспощадный, фанатичный, ограниченный, мстительный. В политическом отношении он был ярым правым. В молодые годы де Во был даже членом «Аксьон Франсез», военизированного католическо­националистического движения, возникшего во Франции в период между двумя мировыми войнами и исповедовавшего культ «крови и почвы». Движение это более чем симпатизировало диктаторским режимам, установившимся в Германии и Италии, и приветствовало триумфальную победу Франко в Испании. Нет никаких сомнений, что де Во был фигурой, мало подходящей для роли руководителя исследований свитков Мертвого моря. Дело в том, что де Во был прежде всего не просто ревностным католиком, а монахом, а это мало способствовало спокойному и взвешенному взгляду на крайне неоднозначный и даже взрывоопасный религиозный материал, попадавший к нему в руки. Более того, преподобный отец был враждебно настроен к государству Израиль как политической данности, неизменно называя эту страну Палестиной. На личном уровне он всегда был рьяным антисемитом. Один из его бывших коллег отмечает его откровенные нападки на израильтян, присутствовавших на его лекциях. После интервью с де Во Дэвид Прайс-Джонс заметил: «На мой взгляд, он вспыльчив и груб и даже слегка чокнутый». По мнению Магена Броши, тогдашнего директора израильского Хранилища книги, «де Во был бешеным антисемитом и столь же бешеным антиизраильтянином, но в то же время – лучшим партнером, какого только можно найти».

Таким был человек, на которого в определенный момент была возложена ответственность за судьбу свитков Мертвого моря. В 1953 г. совет попечителей Рокфеллеровского музея, председателем которого в то время был де Во, пригласил в свои ряды представителей различных иностранных археологических миссий – британской, французской, немецкой и американской, работавших в тот период в Иерусалиме. Между тем ни один израильтянин подобного приглашения не получил, несмотря на наличие целого штата квалифицированных специалистов из Еврейского университета. Совет обратился к каждой из этих школ с просьбой оказать посильную помощь в финансировании работ.

Первым ученым, назначенным при содействии де Во, стал профессор Фрэнк Кросс, в то время сотрудничавший с богословской семинарией Мак-Кормика в Чикаго и институтом Олбрайта в Иерусалиме. Кросс был рекомендован институтом Олбрайта и летом 1953 г. приступил к работе в Иерусалиме. Переданные ему материалы представляли собой специфические библейские тексты – свитки с толкованиями различных книг Ветхого Завета, обнаруженные в пещере 4 в Кумране.

Аналогичные материалы были переданы и монсиньору[20] Патрику Скиэну, также представлявшему Соединенные Штаты. В момент этого назначения он занимал пост директора института Олбрайта.

Отец Жан Старки, представлявший Францию, был назначен по рекомендации Библейской школы. В то время он был сотрудником Национального центра научных исследований (Франция). Старки, видному знатоку арамейского, было поручено изучение всего корпуса текстов на этом языке.

[18] Подробный рассказ об этих исследованиях можно найти в следующих публикациях: De Vaux «Исследование района Кумрана», pp. 540ff; Reed «Экспедиция в кумранские пещеры в марте 1952 г.», pp. 8ff.

[19] Сегодня Ариэль Шарон занимает пост премьер-министра Израиля (прим. переев).

[20] Монсиньор – титул высокопоставленных представителей католического духовенства (прим. перев.).