Новичкам - везёт... : читать начало книги онлайн

— Не кипятись, Ахмед. Ты бараки возле Тошниловки видел?

— Видел, и что?

— Так вот живут там интересные люди. — Седой завесил маленькое оконце тряпкой, чиркнул спичкой и поджег керосиновую лампу. — Не муры, и не внешники, но и честными рейдерами не назовешь. Живут себе тихо и спокойно, огородики садят, в кабаке водку пьют, ну и мимоходом скупают золотишко. А кому дальше продают — думаю понятно, но никто настойчиво не интересовался никогда. Сам понимаешь, не будь этого обменника, так сказать, внешники эту Тошниловку давно бы с землёй смешали. А так — нейтральная зона, и нашим, и вашим, как говорится.

— И на что меняют?

— Спораны, горох, патроны. Но курс, я тебе скажу — звездец. Пользуются монополией, барыги.

Атеист огляделся в подвале, обстановка конечно спартанская, а-ля бомжатник. Грубо сколоченные нары вдоль стен, заваленные грязным барахлом, в центре круглый стол на коротких ножках, столешница вся истыкана ножом, вся в чёрных подпалинах от окурков. Да и запах здесь отнюдь не ароматы Франции — смесь табачного дыма, грязных носков и мочи.

— Ну и вонища!

— Зато уютненько! — Седой уселся на нары, с нескрываемым удовольствием вытянул ноги. — Неслабо мы сегодня прогулялись.

— Вшей тут не подцепим?

— Атеист, ну что за капризы, как прынцэсса прям. Ты глянь на себя — по уши в г… грязи, как поросенок, и ещё привередничаешь. Лучше будь другом — сгоняй за водой. Вон бутылка чистая в углу лежит.

— Сомневаюсь, что здесь можно найти что-нибудь чистое.

— Не умничай. Сейчас выйдешь, и направо. — Седой указал рукой. — Шагов тридцать и увидишь камень здоровый. Вот из-под него родник бьёт.

Атеист огорченно вздохнул, всем своим видом показывая, какое огромное одолжение делает. Подобрал бутылку, как ни странно — чистая, сдвинул дверь в сторону. Автомат с собой — тут без оружия даже отлить не ходят. Свежий воздух после ароматов гадюшника пьянил и кружил голову. Идти и вправду недалеко, вот он камень, огромный, это скорее обломок скалы, размером с автомобиль, зарылся в землю, как поросенок. Луна чуть серебрится, прячется в облаках, ничего не разглядеть, Атеист сделал шаг и тут же отдернул ногу назад. Смачно чавкнуло, в ботинок плеснула ледяная вода, в подошву словно впились тысячи иголок. Ругнувшись, опустился на корточки, и тут же зеркало воды вспыхнуло светом луны. Атеист отложил автомат, набрал в бутылку по самое горлышко, озябшие пальцы натуго затянули крышку. Немного помедлив, рискнул умыться, вода конечно жутко ледяная, но все равно приятно ощущать под пальцами скрипящую чистотой кожу, а не пыльно-жирную мерзость. Эх, сейчас бы баньку… Что-то мелькнуло за спиной, Атеист крутнулся, рука дернулась к автомату, но не успел… Тяжёлый удар по голове, в глазах заискрило, как в закоротившем трансформаторе, Атеист тяжело захрипев, повалился набок.

— Не перестарался?

— В самый раз. Вяжи тушку…

— Атеист утонул там что ли?! Пойду гляну… — Седой тяжело закряхтел, поднимаясь, словно и правда преклонного возраста. Ахмед резко вскочил, лязгнул затвор, он крепко сжал направленный на товарища автомат.

— Держи руки, чтоб я видел и без глупостей!

Седой опешил на миг, наконец добродушное лицо окаменело, словно у бронзового памятника, тяжело засопев сжал кулаки.

— Седой! Не дури!

За дверью шаги, в подвал влетели трое. Один, рыхлый толстопузый здоровяк в камуфляже, с красным, как у алкоголика носом, замер у двери, сжимая в руках автомат. Второй, низенький худосочный азиат, вырядился в подобие костюма ниндзя, даже маска торчит из кармана. Этот вооружен попроще — старый добрый «ТТ», но на поясе вдобавок в самопальной кобуре дожидается своего часа обрез. Третий — сутулый мужичок, пальцы, забитые синевой сжимают охотничий карабин.

— Ну ты и сука, Ахмед.

Сутулый шагнул вперёд, удар прикладом откинул Седого назад, на лежак. С разбитой переносицы ручьем хлынула кровь, нос явно сломан, но Седой не отключился, даже не поплыл. Вместо этого, он резко вскочил, прыгнул вперед, словно хищник, правый кулак с оглушительным шмяком разнес морду сутулого. Тот отлетел, как выбитая шаром кегля, сполз по стене, словно раздавленная гусеница. Азиат вскинул ТТ, палец с грязным обломанным ногтем нажал на спусковой крючок. Толстяк у двери тоже жахнул из автомата. В тесном подвале грохнуло, как из пушки, в ушах зазвенело, сутулый заверещал, как недорезанный поросенок:

— Не стреляяяяяять!

Красноносый с азиатом переглянулись, опустили стыдливо очи, как монашки в пивбаре.

— Вы что — совсем далбоёбы?! Сказано же — доставить живым! Живым, млять, а не нашпигованную свинцом тушку.

Сутулый вскочил, вытирая, или скорее размазывая кровь, нос распух, глаз стремительно прятался за расплывающимся синяком. Тяжёлая у Седого рука, тяжёлая. Ахмед недовольно пробурчал:

— Не могли нормально с ним обойтись, обязательно прикладом было?

Сутулый покосился со злостью, окрысился:

— Тебе не спросили! И вообще лучше пасть заткни, а то рядом ляжешь! Ванька, глянь, что с этим…

Азиат подошёл ближе, склонился над телом, палец опустился на шею, отыскивая пульс. Седой лежал на правом боку, вытянулся на половину подвала. Брови азиата удивленно поползли вверх, он открыл было рот сообщить радостную весть. Не успел… Седой крутнулся всем телом, хватая левой за плечо рванул противника на себя, тот пытаясь сохранить равновесие уперся руками о стол и лежак. Правая рука мелькнула быстрее пули, нож со свистом вонзился в подставленную шею, из-под зажатой рукояти фонтаном плеснула кровь, прямо в лицо. Седой с трудом отплевался, отпихнул уже мертвого оппонента в сторону, вытер более-менее чистой стороной рукава разбитые губы и проворчал недовольно: