Новичкам - везёт... : читать начало книги онлайн

— Восточный кластер, где химзавод. От проходной слева… склады. Восемнадцать… зачеркнуто… четырнадцать хэ. Видимо — ху…

Малой перебил:

— Харь.

— Хм… четырнадцать харь… Один АГС, два РПК, стрелковое. — Седой на миг задумался. — Это, если я правильно понял, с допроса Кабана запись. Так, так, так… Кажется, я знаю местечко, где можно разжиться неплохим хабаром! — Седой хитро подмигнул Ахмеду, но кавказец, насупившись, хмуро поинтересовался:

— И что, думаешь впятером потянем? Против четырнадцати харь!

— Рисково, конечно… Но без риска в нашем деле никуда. Плюс — мы знаем где они, сколько, и чем вооружены. А они наверняка думают, что нас уже нет в живых.

— Минус — у нас патронов — кот наплакал. И из пяти бойцов — один и месяца с автоматом не пробегал, другой вообще в первый раз по-моему оружие держит. Да и захочет он с нами идти?

Седой повернулся к Атеисту:

— Что скажешь, крестник? Это у нас контракт, а ты вольный человек. Тут каждый сам за себя, если откажешься, никто ничего не предъявит…

— Седой, ты же спрашивал — русский я или нет?

— Спрашивал.

— Тогда какие сомнения? Я с вами!

Седой одобрительно хмыкнул, похлопал по плечу.

— Хотя бы разведать стоит. Может, Кабан насвистел, да и ситуация поменялась — нет там уже никого, а мы в Центр доложим…

— Да уговорил, уговорил. Но пока только разведка, ясно?

Мелкий дождь моросит без остановки, затянутое грязно-серыми облаками небо и не собирается добреть. Хотя грех жаловаться — Атеист сейчас хоть под дырявой, но крышей, а пацаны, по раскисшей грязи, подбираются к складам. Атеиста оставили прикрывать возможный путь отхода на случай какого форс-мажора, но ежу понятно — не рискнули брать с собой. Да и правильно. Он стрелять-то умеет пока только теоретически…

Атеист снова и снова скользил взглядом по округе, никакого движения. Квадратные корпуса химзавода то растворяются в серой пелене дождя, то снова проступают на горизонте. Мелкий корявый перелесок тянется от самой стены завода до окраины посёлка, где Атеист засел в крайнем дворе, в старой бане, благо дверь гостеприимно сорвана с петель, а вместо окна — развороченный проем. В бане тёмно и пахнет сыростью, несмотря на жуткий сквозняк. Чёрные гирлянды закопченной паутины свисают с потолка, зловеще качаются, страшно голову поднять. Даже присесть негде, неизвестно, кому это понадобилось, но утащили всё, даже печь разворочена, и судя по ржавчине на кирпичах, железный бак для воды кто-то тоже прихватил. Атеист выбрал кирпичи по целее, сложил подобие стульчика, жестковато конечно, но лучше, чем сидеть на корточках. Пока тихо, решил перекусить, все равно без толку наблюдать — дождь припустил сильнее, теперь дальше метров тридцати ничего не видать. Торопливо открыл банку консервов, живот заурчал в предвкушении, прям как лотерейщик. Сквозь шум смачно шлепающих в раскисшее месиво капель дождя, отчётливо донеслись чавкающие звуки, словно кто-то шагает, с трудом выдирая башмаки из цепкой грязи. Показалось или нет?! Может пацаны уже вернулись? Да вряд ли, не бегом же туда-сюда бегали! Сердце забухало, зашумело в висках, торопливо помчалось вниз в пятки…

— Ну и хрена здесь искать? Сычу с похмелюги почудилось че то, а мы проверяй по дождю и грязи!

— Не гунди, лучше перебдеть, чем недобдеть. Вон — баню лучше проверь, Сыч четко сказал — в крайнем дворе маячил кто-то.

Шаги всё ближе и ближе… Атеист нырнул за перегородку, в бывшую парилку, подальше от входа. Надеяться, что не заметят недавнее присутствие глупо — кирпичи сами собой в стопку не складываются, да и полупустая банка консервов красноречиво расскажет о неслыханном идиотизме Атеиста. «Наблюдатель хренов — и патруль проворонил, и засветился по-тупому!» Стрелять — нельзя, иначе подставит ещё и пацанов — муры сразу всполошатся. Но топориком точно не отбиться, там явно не такие же тупицы. Черт, придётся стрелять, придётся…

— Паук на связи! Что?! Понял! Да-да, понял! — рация зашипела. — Муха! Быстро к машине, зови Косматого и с пулеметом сюда!

- А че стряслось-то?

- Да там какие-то клоуны нарисовались, к заводу крадутся, ниндзя хýевы! Сейчас их там встретят, наша задача гасить всех, кто обратно ломанется! Давай в темпе!

Муха умчался за подмогой, а командир… командир двинул прямиком в баню — лучшей позиции не найти. Между баней и первыми кустами перелеска метров тридцать открытого пространства — заросший бурьяном огород, от пулемета хрен укроешься. Командира сгубила беспечность — посёлок они мало-мальски проверили, а в баню Муха так и не заглянул… Дверной проем в бане словно для лилипутов, оно и правильно — меньше тепла теряется, вот только входить нужно пригибая голову пониже, а это на секунду упускать из виду, что там впереди. Секунды еле хватило выскочить в предбанник, топор со свистом понесся вперёд, с отвратительным хрустом вгрызаясь в удивленное лицо мура. Дернувшие кверху автомат руки безвольно разжались, командир обмяк, Атеист подхватил падающее тело и оттащил в парилку. Сдернул автомат, пошарил по карманам мертвеца, стараясь не смотреть на располовинненую рожу, кровавое мессиво из мяса, костей и зубов. С мерзким хлюпаньем выдернул топорик, брезгливо обтер об камуфляж поверженного оппонента. В фильмах в таких ситуациях главного героя должно выворачивать наизнанку, но Атеисту не только не поплохело, проснулся какой-то звериный азарт. Улов с трупа небогатый — пара снаряженных магазинов, плюс автомат с ещё одним. Ни споранов, ни живчика. А жаль, фляжка, что Калач благодушно подарил новичку, не бездонная. Некогда рассиживаться, подельники покойного появятся с минуты на минуту. Отстегнул с трофейного автомата магазин, рассовал рожки по карманам, автомат же сунул в рюкзак мура, туда же и топорик. Оставил рядом с мертвецом, если сам выживет — заберет. Обратно к двери — никого, но где-то на другом конце посёлка затарахтел двигатель. Бегом к дому, хорошо, что до этого проверил, что дверь не заперта. Юркнул внутрь, здесь в отличие от развороченной бани все цело. Прошёл на кухню, к окну, что выходит на улицу. Попахивает плесенью, кругом — на овальном обеденном столе, на холодильнике, на кухонных шкафчиках — везде слой пыли с палец толщиной. А вот и гости! Серого цвета «буханка» лихо подрулила к воротам, что с противоположной стороны от бани. С пассажирского выскочил автоматчик, с разбегу пнул в хлипкие воротца из штакетника. Створки со свистом раскрылись, уазик влетел во двор, прячась от химзавода за домом. Атеист выругался, с той стороны окна нет, вернулся в сени к двери, муры обязательно появятся возле бани.

— Паук, ты где?!

Атеист осторожно выглянул, голос уже знакомый, этот боец значит Муха. А где же второй, да и двое ли их всего?! Щелкнул предохранителем, Муха как раз нырнул в баню. Ждать нельзя, прицелился в силуэт, что как по заказу застыл в дверях предбанника, видимо, под впечатлением от смазливой мордашки командира. Грохнуло неожиданно громко, Атеист предполагал что будет шумно, но не так, что в ушах зазвенит, как в колоколах на церковный праздник. Где же второй, сука?! Загрохотало ещё сильнее, явно пулемёт, бьёт короткими по бане, не разобрался откуда стреляли. Атеист выскользнул на улицу, быстро и бесшумно, как змея, обошел дом против часовой, заходя пулеметчику в тыл. Грязь оглушительно чавкает, Атеист притормозил, так недолго спалиться. Пошёл осторожно, дрожащие пальцы, переминаясь, тискают автомат. Кровь бурлит, не от страха — от азарта, жажда приключений, мать её! В стороне химзавода раздались выстрелы, остаётся надеяться, что пацаны смогут отбиться и уйти. Надо заканчивать с пулемётчиком, срочно! Выглянул из-за угла — чисто, осторожно прошлепал между уазиком и глухой стеной дома, оставляя расплывчатые следы.

Пулемет затих. Стрельба у завода все интенсивнее, сухой треск автоматов прерывают гулкие хлопки гранат, там сейчас жарко. Атеист, тяжело вздохнув, лег на землю, если эту раскисшую жижу так можно назвать. Осторожно пополз стараясь не макать автомат в это дерьмо. «Калаш» конечно штука надёжная, но рисковать не стоит. А вот и пулемётчик! Отошёл от двора в сторону, укрылся за ржавым, явно обгоревшим остовом легковушки, по очертаниям — «копейки». Вертит башкой, но всё внимание в сторону неутихающей канонады и прохода между баней и домом. Атеист подполз чуть правее, опасно конечно, но только одна попытка загасить мура, если промажет — тот его нашпигует свинцом по самое не хочу! Медленно подтянул автомат, приладился поудобнее. В последний миг пулеметчик, словно почуяв неладное, повернулся к Атеисту, но поздно, длинная очередь расчертила грудь полосой быстро темневших пятен. Атеист вскочил, подбежал, грязь летела в стороны, как из-под копыт коня, схватил пулемёт — старый советский РПК, обратно к уазику. Пулемет в салон, сам за руль, хорошо ключи в замке, не сообразил же проверить карманы пулемётчика. Двигатель фыркнул, закапризничал, наконец пыхнул чёрным дымом через выхлопную. Уазик с воем выскочил задом на улицу, Атеист притормозил возле бани, негоже бросать трофеи. Также бегом внутрь, чуть не подскользнулся на огромной луже крови, подхватил автомат Мухи и рюкзак. Стрельба явно смещается ближе, нетрудно допереть, что пацаны отходят с боем. Снова за руль, но куда ехать? Впереди раскисшие донельзя грядки, соваться туда глупо — проходимость у машины неплохая, но здесь явно ничего не светит. А ребят выручать надо! Срочно! Развернул уазик в обратную сторону, муры же как-то приехали, и прикатили с химзавода. Даже хорошо что грязь, на пыльной дороге поди — разгляди следы, а в этом месиве две отчетливых борозды, словно пара удавов занималась синхронным ползанием. Атеист направился по следам, и вскоре вывернул на убитую в хлам, но все-таки дорогу. Через метров сто дорога делает резкий разворот и тянется в сторону химзавода, как раз по краю перелеска. Атеист без раздумий погнал по грунтовке, ну… почти без раздумий — где-то в глубине души ворохнулась поганая мыслишка сделать ноги. Отбросил ее, с трудом но отбросил — как потом жить-то? Предать легко, а вот забыть о своей подлости сложно. Если ты конечно не дерьмо последнее. И в прежнем мире понятие «честь» давно позабыто, и в этом судя по всему на нее кладут не стесняясь, но всё-таки…

Уазик скакал на ухабах, как застоявшийся бычок, только что не брыкал колесами. В приоткрытое пассажирское окно без устали задувал ветер, холодно, блин, но сейчас глупо переживать из-за сквозняка. Тут без проблем можно подхватить что-нибудь пострашнее простуды — очередь в лобовое или гранату в бочину. Атеист жал на газ, не щадя движок, ломая голову — как же обозначить себя для пацанов. Пальнут же не разобравшись, глупая выйдет смерть. Ни придумав ничего получше, нажал на сигнал. По всем прикидам, до ребят сейчас метров сто, судя по грохочущим почти рядом автоматам. Свернул с дороги к перелеску, уазик уткнулся мордой в кусты, словно пес в клумбу с цветами, чуть помедлив, закинул автомат на крышу и влез следом. Тут низина, уазик до половины в «мёртвой зоне», главное чтоб со стороны дороги не обошли. В кустах метрах в семидесяти мелькают силуэты, движутся мимо, в сторону посёлка. Чертовы заросли не дают различить где свои, где чужие. А, плевать!

— Седоооой! Ахмеееед! Сюда!

Услышали или нет?! Сердце бухает так, что кабина звенит, палец нервно пляшет на спусковом крючке. Наконец, различил вдали силуэты облаченные в чёрное, явно не наши. Автомат, соскучившись по стрельбе, загрохотал, весело харкаясь блестящими гильзами. Атеист перевёл на одиночный огонь, патроны не бесконечные. Пальнул ещё пару раз, «чёрные» залегли, зато в ответ жахнули с таким энтузиазмом, пули роем пронеслись над самой макушкой. Атеист спрыгнул, помирать ещё рано, сменил магазин. Нажал на сигнал ещё раз, где же пацаны, неужели не поняли, что это он?! Обернулся к дороге… и выматерился в голос. На всех парах, привлечённые стрельбой мчались зараженные. Много, очень много! Атеист чуть помедлил, но помирать геройской смертью хотелось все меньше и меньше. Смерть от пули всё-таки лучше, чем быть сожранным вживую. Зараженных не меньше сотни, орда, блин, целая. Особо шустрые и нетерпеливые вырвались далеко вперёд. Атеист прыгнул за руль, уазик рванулся задницей к дороге, навстречу радостно заурчавшим тварям. И тут из кустов вылетел Ахмед, Атеист с трудом узнал в залитом с головы до ног великане кавказца. Тот замахал рукой, уазик подлетел поворачиваясь боком. Звякнула дверца, в салон ввалился Ахмед, следом с разбегу влетел Седой, заорал хрипло: