- Мне было приятно, - просто ответила Эшли. Она знала, что Джин нравится ходить в музей, часто для вдохновения, иногда для утешения. Ее подруга была настолько творческим человеком, что пребывание рядом с великими произведениями искусства успокаивало ее, как ничто другое. – Я рада, что тебе нравится.
Виктор с ожиданием посмотрел на Эшли, но она не сделала ни одного движения в сторону небольшой кучи подарков под елкой. Разочарованный, он решил, что она не купила ему подарка. Что ж, чего было ожидать? Прости, что шантажом заставил выйти за меня замуж, милая... Благослови нас, Господи, каждого ![1] Ну да, конечно.
Он поднялся и с наигранной веселостью произнес:
- Твой подарок в детской, Эш. Пойдем.
Он провел их в соседнюю с главной спальней комнату и, красуясь, распахнул дверь. Ровно посередине пустой комнаты стояло широкое кресло-качалка с мягким сиденьем, на колесиках, к которому прилагался мягкий табурет для ног.
Виктор бросился в центр и слегка подтокнул кресло, чтобы то начало качаться.
- Видишь? – воскликнул он. – Оно качается и помогает успокоить ребенка. А табурет, по идее, должен быть очень удобен для кормящих матерей. – Он замямлил. – В смысле, если ты захочешь кормить грудью.
- Выглядит очень удобным, - одобрила Джин, подходя к креслу, чтобы потрогать дерево.
- Какое чудесное, - восхитилась Эшли, практически отшвырнув Джин, чтобы пройти и сесть в кресло. – И такое удобное! Я усну в нем раньше, чем ребенок, это точно.
- Тебе правда нравится?
- Мне правда нравится, - заверила она его, подняв на него взгляд и улыбаясь. – Просто идеально. И так заботливо с твоей стороны, Виктор.
- А чего ты ожидала? – поинтересовалась Джин. – Конвертик с валютой?
- Нууу...
- Да, - засмеялся Виктор. – Это был второй вариант. Но она так злится, когда я пытаюсь дать ей денег.
- Она также злится, когда вы говорите о ней так, будто ее нет в комнате, - съязвила Эшли. Она с наслаждением покачалась и положила ноги на табурет. – Оооо... Думаю, это мне очень пригодится, даже до того, как родится ребенок. Можно переставить его в гостиную?
- Конечно, милая. Подвинься, я его сразу же перенесу.
Как только они вернулись в гостиную, Виктор начал убирать разорванную оберточную бумагу и ленточки.
- Подожди, Виктор. Ты еще не смотрел подарки от меня.
- Подарки? - Их несколько? Улыбка расплылась на его лице.
- Конечно. Вот, - она небрежно протянула ему маленькую, запакованную коробочку и конверт. – Сначала открой коробку.
Он так и сделал, и сразу увидел картинку в рамке, это было... это... что же это, черт возьми?
- Ой, Эшли, - выдохнула Джин, выглядывая через плечо Виктора. – Это твой ребенок?
- Это фото с ультразвука! – догадался он, изумившись. Он вгляделся в него, затем посмотрел на нее, ошеломленный
- Видишь, Виктор? Вот ее пяточки, а это спина... а это ножки и ручки.
- Когда?.. Как?..
- Пока ты был в Греции, - радостно ответила она, – я попросила доктора Оупиц сделать мне ультразвук и отпечатать две копии снимка. Пришлось заплатить за это триста долларов, потому что этого теста пока не требовалось по медицинским показаниям. Но я заставила ее напечатать большой снимок и два маленьких, – она разорвала конверт и протянула ему маленький снимок. – Видишь? Это для твоего бумажника.
- Великолепный подарок, - искренне сказал он. – Самый приятный из всех, что я получал.
Она отмахнулась, краснея.
- Ой, ты же не серьезно...
Он поймал ее за руку и посмотрел в глаза.