- Эээ... нет.
- Верно. – Его черты напряглись. – Конечно, нет. И поэтому я не еду.
- Но почему?
Протягивая руку к телефону, Виктор застыл и скептически взглянул на нее.
- Почему? Потому что ты беременна!
- Я? – она пощупала свой живот, широко раскрыв глаза в преувеличенном изумлении. – О, Боже мой! И правда!
- Очень смешно. Я не оставлю тебя одну на две недели.
Она раскрыла рот, в этот раз не притворяясь удивленной.
- Поэтому ты не хочешь ехать?
Он не ответил, просто так на нее посмотрел и начал набирать номер. Она пересекла комнату и мягко забрала у него телефон.
- Виктор. Поезжай. Со мной все будет в порядке. Не о чем волноваться.
- Мужья, - заупрямился он, - не должны порхать по Грециям, когда их жены беременны.
- А я и не думала, что ты умеешь порхать, - серьезно ответила она, пытаясь выдавить улыбку. Она перестала дразниться и продолжила оживленным голосом. - Кроме того, это всего сколько? Две недели? Подумаешь, ерунда какая. Ты даже мой прием у врача не пропустишь.
Он сдавался – она это чувствовала.
- Но если я задержусь, то могу не вернуться вовремя и пропустить Рождество.
- И что?
Он потрясенно взглянул на нее
- Что? Что? Муж не пропускает первое Рождество с женой, когда она...
- Да хватит уже со своими «Священными Правилами Мужей». Какая разница, вернешься ты двадцать третьего или двадцать седьмого? Ты сам сказал на днях, что твои родители вообще на Багамах до января, так что на праздники ты их не увидишь.
Он очень странно на нее смотрел, и Эшли задумалась, в чем теперь может быть проблема. Он медленно спросил:
- А как именно ты проводила Рождество, когда была ребенком?
Она пожала плечами и попыталась отойти: он поймал ее за руки и задержал. Она поняла, что Виктор не сдастся, пока не получит ответ, он вцепился в нее словно питбуль, так что ответила:
- В зависимости от того, где я была. Если с приемной семьей, то обычно они предлагали мне отмечать Рождество вместе с ними.
- Обычно? – резко переспросил он.
Она не обратила внимания.
- А если я была в приюте, то... ходила на рождественскую вечеринку.
Дешевые бумажные украшения в вонючем спортзале. Подарки – почти всегда подержанная одежда. Разбавленный пунш. Толстый мужик в поношенном костюме Санты, притворяющийся веселым. Богатые семьи, «помогающие», но обычно просто использующие ее и ее сверстников в качестве нзидательного примера для своих детей: «Видишь, это бедняки, а мы им помогаем. Разве не здорово? Какие мы хорошие, правда?»
Их жалость и благотворительность и так были ужасны, но на Рождество особенно ненавистны, ведь было понятно, что большинство этих людей нельзя было беспокоить в другое время года.
Где вы были в феврале? – гадала она в пять, восемь, десять, пятнадцать лет. - А в августе? Почему мы вас видим только тогда, когда на каждом углу стоят Санты Арми Спасения, и магазины заполнены леденцами и праздничными открытками?
Она отогнала воспоминания.