- Бонжур. Спасибо огромное, что спасли мою подругу от мерзких тисков противного доктора Лангенфельда. И Эшли, как тебе прекрасно известно, меня зовут не Джинни, а Джанетт. Хотите Трискит[3]?- Она протянула ему коробку.
- Нет, спасибо.
- Джин, угадай что! Вик думает, что я здесь пациентка. Разве это не безумие?
- Ваше знание людей уступает лишь вашей прекрасной внешности. Вы необыкновенно красивы.
- Спасибо, - выдавил он.
- Зачем меня благодарить? И Вы не имеете к этому никакого отношения. Вы – результат счастливого стечения обстоятельств, если смотреть с точки зрения генетики. Я, увы, не была столь удачлива.
- Вы симпатичная, - заспорил он.
- Симпатичная, - презрительно улыбнулась она, будто говоря «мусор».
- Ох, началось, - произнесла Эшли.
- Я милая, я очаровательная, я симпатичная. Ха! Мой внутренний мир должен соответствовать моей наружности. Я должна быть высокой, статной и сногсшибательной, с представительной внешностью. Вместо этого я выгляжу, словно выскочила из мультика Диснея. – Ее голос звучал строго, но она улыбалась, пока говорила, и Вик, после некоторого ощущения дискомфорта, обнаружил, что улыбается в ответ.
- Во всяком случае, - не стерпела Эшли, - поэтому я и была здесь, Вик. Джин – пациентка. Я просто прихожу к ней.
- Это правда? – обратился он к Джанетт.
Глаза девушки, оттенка пыльных листьев, заблестели, и это ему не понравилось.
– Ну, Эшли, ты же знаешь, как доктор Ристау не любит, когда ты лжешь.
- Не время для твоих глупых шуток, - предупредила Эшли, начиная волноваться.
- Она сказала вам, что может уходить, когда захочет? – спросила его Джанетт с сочувствием в голосе. Вик кивнул. – О, да. Новое лекарство, знаете ли.
- Да я не принимаю лекарств, ты врешь!
- Это я вру? – оскорбилась девушка. - Это же ты утверждаешь, что не живешь здесь.
Эшли почти прыгала от злости.
- Я не живу здесь! И никогда не приду навестить тебя снова, если ты не скажешь ему правду!
Джанетт вздохнула.
- Ох, Эш, бедняжечка. Упирается до последнего.
Эшли зарычала и двинулась вперед, сжав кулаки. Джанетт пискнула и прижала подушку к груди для защиты.
- Ну, Эшли, - выдохнула она. - Помни, что сказал доктор Ристау. Ты должна контролировать гнев, перестань набрасываться на невинных.
- О, я наброшусь, как следует, - угрюмо пообещала Эш. – Ты неделю ходить не будешь, после того, как я закончу набрасываться.
Виктор решил, что настал подходящий момент, чтобы вмешаться, так что он потянулся и схватил Эшли, рванув ее назад.
- Лучше не надо, - сказал он, сатанея от ощущения тепла ее попки, прижатой к его паху. – Они могут послать санитаров, чтобы вколоть тебе транквилизаторы или что еще. Я совершенно уверен, что пациентам не разрешается драться.
- Джинни, - заорала Эшли, пока он оттаскивал ее от съежившейся женщины. - Скажи ему правду!
- Вообще-то, - ответила она, выглядывая из-под подушки, - мне очень нравится, что тебе настолько не все равно, что он об этом думает. Очень нравится.
- Тебе понравится получить, как следует, если не прекратишь эту хрень!
[3] Triscuits – хрустящие хлебцы/крекеры фирмы Nabisco, квадратики из цельной запеченой волокнистой пшеницы. Название пришло от слова «biscuit» - печенье.