Второй раз за эти сутки Полэм потерял от ярости голову. Схватив Брэдли за отвороты пальто, он сильно тряхнул его.
— Нет, это уже слишком! Вы с самого начала травили меня! Давили, выпытывали, провоцировали… Это не вы, а я должен задавать вопросы! Вы знаете, что случилось с Дороти? Скажите это мне, или я…
— Сядьте! — приказал Брэдли, и произнес он это так спокойно, что Полэм замолк на полуслове. — Я скажу вам, что случилось с вашей женой… В девять часов утра. Жду вас у себя в это время. И вас, мисс Марш.
Голос Линды упал до шепота.
— Значит, вы… значит, вы что-то знаете, мистер Брэдли? Гай вам что-нибудь рассказал?
— Сначала он не хотел, а теперь не может, — сказал Брэдли. — Нет, мисс Марш, пока я еще не могу вам ответить. Но в девять часов утра отвечу.
— Но каким же образом…
— Мне об этом скажет сам убийца! — Брэдли взглянул на Полэма, который бессильно поник на диване — полное воплощение отчаяния. Казалось, он не слышал ни слова из их разговора.
Линда отвела Брэдли в сторону:
— Может быть… может быть, не стоит говорить ему этого, инспектор, если это причинит ему боль?
— Это откроет нам мотивы преступления, — сказал Брэдли.
— Но если вы уже знаете, то стоит ли этим пользоваться?
— Убийцу будут судить присяжные, мисс Марш. А без мотива не может быть приговора.
— Значит, вы не можете пощадить Джорджа?
— Простите меня, мисс Марш! Мне нужно еще зайти в одно место, а потом опять к Прейнам — дождаться возвращения Кэртина. Вполне возможно, что он наткнулся еще на один сюрприз… А вам я советую поехать домой и немного отдохнуть. Завтра день будет трудный.
Глава 21
Руб Снайдер поджидал Брэдли на улице.
— Никакого пистолета нет, — доложил он.
— Отдайте ключи лифтеру, и поехали! — отдал распоряжение Брэдли.
Пока они ехали, Руб искоса поглядывал на инспектора. Ему уже не раз приходилось видеть на его лице это замкнутое выражение, и он хорошо понимал, что оно означает, — они приближались к развязке, и трудно было сказать, что перевесит — победа или поражение. Но что-то должно было сработать. Брэдли что-то задумал.
— Джулиусу позвонили? — спросил инспектор.
— Разумеется! Он будет у Прейнов часов в пять, если я верно его понял. Уж очень он разорался по поводу того, что его разбудили. Но я почти уверен, что он сказал «да».
Брэдли едва заметно улыбнулся:
— Приедет! Охота пуще неволи.
— Послушайте, Рыжий… что вы задумали? Меня ведь не проведешь! Вы играете с огнем. Вас что-то тревожит?
Брэдли в ответ лишь издал какое-то нечленораздельное мычание, и несколько кварталов они проехали молча.
— Вам не кажется, Руб, что за все эти годы мне следовало бы избавиться от жалости к людям?
— Кажется! И не говорите мне, что вам жаль того парня, который укокошил двух человек и пытался укокошить еще двоих…
— Да, в некотором смысле мне жаль его, Руб. Но еще больше жаль кое-кого другого…
— Знаете что? — сказал Руб. — Уж лучше вы не говорите мне ничего, пока не дойдет до дела… Вам известно, кто убийца?