— Да, милый Петръ Сергѣевичъ, благодаренiе Господу, что во Францiи есть еще такiе уголки, куда можно добираться только верхомъ, или пѣшкомъ. Тамъ покажу я тебѣ нѣчто весьма интересное.
Послѣ завтрака они усѣлись въ автомобиль. Оба были одѣты для верховой ѣзды. Ранцевъ въ свой старый костюмъ наѣздника, Немо въ изящный верховой костюмъ, сшитый у лучшаго англiйскаго портного.
Черезъ двадцать минутъ ѣзды по городскимъ улицамъ они вынеслись за укрѣпленiя, Машина ровно гудѣла. Древесные стволы мелькали съ такою быстротою, что у Ранцева голова кружилась. Иногда шофферъ подавалъ протяжный гудокъ, и мимо мелькалъ точно стоящiй на мѣстѣ обгоняемый ими несущiйся полнымъ ходомъ автомобиль. Машина шла не колеблясь. Отъ быстраго хода у Ранцева замирало сердце и сладко становилось во рту.
Мелькали мимо дома мѣстечка. Автомобиль сдержалъ ходъ. Ѣхали по узкой кривой уличкѣ. Лавочки, окно, заставленное бутылками, собака испуганно прижавшаяся къ стѣнѣ, проносились, какъ во снѣ. И опять просторъ. За аллеями нацiональной дороги закрутились, разворачиваясь, поля и нивы, мелькнули вдали большiе каменные сараи, фабричныя трубы, роща, кусты…
Шофферъ не разъ ѣздилъ по этому пути. Онъ хорошо зналъ дорогу. Увѣренно онъ сдержалъ ходъ машины. Лѣвая рука высунулась изъ окна, замотала кистью, машина круто свернула на плохое, изрытое, «коммунальное» шоссе, покачнулась и стала спускаться въ оврагъ. Вправо тянулся каменный заборъ замковаго парка, влѣво были огороды, парники, вьющаяся роза ползла по рѣшеткѣ. Показались деревенскiе узкiе двухэтажные домики. Пахнуло скотомъ, соломой. Переѣхали по мосту черезъ ручей, поднялись наверхъ, проскочили мимо длиннаго зданiя мэрiи и уперлись въ заборъ съ сѣрыми покосившимися деревянными воротами съ калиткой. Здѣсь остановились. Шофферъ вылѣзъ изъ кабины и пошелъ отворять дверцу. Ранцевъ выпрыгнулъ первый. Отъ быстрой ѣзды у него кружилась голова.
У калитки звонко на стальной пружинѣ брякнулъ колокольчикъ. Они вошли на большой дворъ старинной фермы. Каменный домъ съ безжизненно повисшими, на половину оторванными ставнями стоялъ, полуразвалившiйся и точно необитаемый. Противъ него проволочная сѣтка отдѣляла отъ двора болыной птичникъ. Двѣ высокiя развѣсистыя липы бросали голубую тѣнь. За каменною стѣною яблони въ густомъ бѣломъ цвѣту тихо роняли легкiе лепестки за заборъ.
Штукъ двѣсти молодыхъ пѣтуховъ, холеныхъ, чистыхъ, бѣлыхъ Легхорновъ, точно эскадроны кавалергардовъ въ красныхъ шапочкахъ, любопытствуя, сгрудились у рѣшетки.
Высокое, яркое солнце согрѣвало дворъ весеннимъ тепломъ… Миръ, тишина, покой и безлюдье были кругомъ.
X
Изъ за высокй стѣны, отъ яблонь, красивый, высокiй, женскiй голосъ закричалъ, раздѣляя слоги:
— Га-ли-на-а!.. Гали-на!..
Тоненькiй голосокъ отозвался совсѣмъ близко за заборомъ.
— Что, мамулечка?…
— Посмотри, кто тамъ пришелъ?
Деревянная калитка въ углу у каменнаго сарая прiоткрылась и въ розовомъ платьѣ бѣлокурая дѣвочка — волосы убраны въ двѣ косы — выглянула изъ за нея, точно показалась оттуда расцвѣтающая роза. Съ розоваго личика голубо-сѣрые глаза внимательно посмотрѣли на Немо.
— Ахъ, это вы, — привѣтливо и радостно сказала она и скрылась за калиткой.
— Мамочка, это капитанъ Немо и съ какимъ то еще человѣкомъ.
Молодая женщина вышла изъ калитки. Золотые, густые, длинные волосы по крестьянски были забраны подъ красную кичку, сдѣланную изъ платка. Лицо, покрытое нѣжнымъ весеннимъ загаромъ и голубые глаза привѣтливо улыбались. Она была съ голыми въ большихъ деревянныхъ сабо ногами. Розовое ситцевое платье было спереди прикрыто передникомъ. Она обтирала объ него руки.
— Простите, руки грязныя. Въ огородѣ работала. Вы сейчасъ и поѣдете, Ричардъ Васильевичъ? — сказала она.
— Да, Любовь Димитрiевна, какъ всегда.
— Вы поѣдете вдвоемъ?
— Да. Позвольте познакомить васъ — мой помощникъ Петръ Сергѣевичъ Ранцевъ.
— Очень рада… — Она повернулась къ огороду и крикнула. Ея голосъ эхомъ отдался о стѣны сарая.
— Ерема!.. Ерема, иди сѣдлать обѣихъ…
За сараемъ на каменномъ дворѣ послышался стукъ подковъ.
Женщина, какъ красивая картина стояла на фонѣ темной калитки подъ бѣлыми яблонями.
— Почему ваша дочь не въ школѣ? — спросилъ Немо.
— Я взяла ее… Весна, знаете… Работы въ огородѣ и на птичникѣ очень много. Намъ вдвоемъ съ мужемъ не управиться.
Она спокойно и увѣренно держалась въ своемъ крестьянскомъ платьѣ съ голыми ногами передъ прекрасно одѣтымъ Немо. Ранцевъ понялъ — передъ нимъ — «барыня», значитъ, и мужъ ея тоже «баринъ». Вѣрнѣе всего такой же офицеръ, какъ и онъ.
— Позвольте я пойду помочь сѣдлать вашему мужу, — сказалъ онъ.