Подвиг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Въ небѣ, все наростая раздавался шелесть приближающагося полета тяжелыхъ снарядовъ и одновременно съ ихъ разрывомъ загремѣлъ громъ возобновившейся бомбардировки острова.

Было не до Мишеля Строгова.

XXXVII

Послѣднiя шрапнели бѣлымъ колеблющимся, кружевнымъ поясомъ облегли береговую линiю. Канонада смолкла. Боялись попасть по своимъ. Шлюпки съ дессантомъ подходили къ острову.

Въ этой тишинѣ, зловѣще засвистали свистки и раздалась увѣренная команда Ложейникова: — «огонь»! …

Четыре маленькiя пушечки Гочкиса, шесть пулеметовъ и двадцать пять винтовокъ открыли огонь по лодкамъ. Жалкими и ничтожными казались ихъ выстрѣлы послѣ громовъ морскихъ гигантовъ. Но мѣтко стрѣляли эти люди, рѣшившiе дорого отдать свого жизнь. Руководила ими опытная офицерская рука. И стрѣляли спецiалисты дѣла — офицеры. Стрѣляли обреченные на смерть и съ этимъ примирившiеся. Стрѣляли, чтобы продлить еще немного свою жизнь, стрѣляли, можетъ быть, въ жалкой надеждѣ оборониться мужествомъ отъ силы.

Большой катеръ съ крейсера «Металлистъ» тонулъ удачно подбитый снарядомъ. На катерѣ съ «Розы Люксембургъ» всѣ гребцы и большая часть краснофлотцевъ дессанта были перебиты пулеметнымъ и винтовочнымъ огнемъ. Его взялъ на буксиръ катеръ съ англiйскаго броненосца. Эта горсть защитниковъ умѣла сражаться и дорого отдавала свою жизнь … Лодки съ дессантомъ, не слушая ни командъ ни сигналовъ, поворачивали назадъ. Первыми удрали моторные катера, и вельботы шли подъ ударами веселъ, бившихъ торопливо, нервно и не въ попадъ. Многiя совѣтскiя шлюпки перевернулись, и съ берега было видно, какъ кругомъ упавшихъ въ воду людей, пѣня воду, сновали акулы. Дессантъ удалялся со всею возможною поспѣшностью, а по нему все били и били винтовки и поливали пулями стрекочущiе мѣткiе пулеметы. Дорого отдавали свои обреченныя жизни защитники таинственнаго острова. Побѣдить или умереть, — было ихъ рѣшенiе.

Они побѣждали.

На англiйскихъ и французскихъ судахъ былъ поданъ сигналъ: «отбой». Адмиралъ Флислингъ рѣшилъ прекратить нападенiе на островъ и предоставить его своей судьбѣ. Воля капитана Немо оказалась сильнѣе воли Англiйскихъ и Французскихъ моряковъ. Она сломила ихъ наступленiе. Но не сдавался совѣтскiй комиссаръ. Онъ явился на флагманскiй корабль съ требованiемъ разрѣшить ему забросать островъ съ гидроплановъ бомбами съ совсѣмъ особыми газами, противъ которыхъ всѣ противогазы были безсильны. Этотъ газъ, — особое видоизмѣненiе «Люизита», названнаго въ Америкѣ «росою смерти», былъ изобрѣтенъ въ Осоавiохимѣ химикомъ нѣмцемъ, когда то сотрудникомъ и соперникомъ профессора Бундерлиха и былъ испытанъ надъ преступниками въ совѣтской республикѣ. Дѣйствiе его было столь ужасно, что въ совѣтскихъ газетахъ не рѣшились опубликовать результатовъ испытанiй, но слухи о немъ проникли заграницу и, когда комиссаръ совѣтскаго флота предложилъ въ самомъ началѣ примѣнить этотъ газь, онъ встрѣтилъ серьезный отпоръ со стороны своихъ боевыхъ товарищей. Теперь при видѣ потерь понесенныхъ совѣтскимъ дессантомъ, адмиралъ Флислингъ на предложенiе комиссара не отвѣтилъ ничего. Онъ умылъ руки. «Дѣлайте, какъ хотите, но мы принимать участiя въ этомъ ужасномъ дѣлѣ не будемъ», — означало его молчанiе.

И сейчасъ же десять совѣтскихъ гидроплановъ слетѣли съ моря и понеслись къ острову. Бурый низкiй дымъ жуткимъ туманомъ затянулъ островъ, поднялся до

вершины горы и растаялъ въ воздухѣ. И когда снова въ подзорныя трубы сталъ виденъ весь островъ, на немъ не было замѣтно никакого движенiя. Комиссаръ явился къ адмиралу Флислингу. Онъ вошелъ, радостно возбужденный, торжествующiй и зловѣщiй. У адмирала Флислинга сидѣлъ представитель «Интеллидженцъ Сервисъ» капитанъ Холливель.

— Ну вы знаете, — потирая руки и не пытаясь ихъ подавать, зная на передъ, что его протянутая рука никѣмъ не будетъ принята, — ну вы знаете, — оживленно говорилъ комиссаръ. — Вы совершенно напрасно были противъ этого. Такъ съ этого надо было начинать и все было бы давно кончено. He даромъ наши товарищи, большевики, назвали этотъ газъ — «поцѣлуй смерти». И смотрите, какъ генiально придумано. Другiе газы, сдѣлавъ свое дѣло убiйства, остаются долго на землѣ, «по-цѣлуй смерти» поднимается вверхъ и можно наступать и можно сейчасъ же видѣть результатъ своей побѣды. Мы можемъ ѣхать на островъ. Мы можемъ срывать проклятый флагъ, рубить мачту, мы можемъ брать трофеи. Потому, знаете, мое коммунистическое сердце совсѣмъ не выдерживаетъ — проклятый флагъ все развѣвается … Будто и не было нашей побѣды.

Адмиралъ Флислингъ поднялся.

- Ѣдемте, капитанъ, — сказалъ онъ взволнованно, хватая руки капитана Холливеля, — поклонимся праху святыхъ героевъ, Русскихъ патрiотовъ.

He глядя на комиссара, какъ мимо пустого мѣста, прошелъ адмиралъ къ сходнямъ, гдѣ стоялъ дежурный катеръ.

Шлюпки съ дессантомъ пошли впереди. Осторожность не мѣшала. Солнце садилось. Въ его золотыхъ лучахъ на вечернемъ бризѣ Русскiй флагъ, развѣвавшiйся

на мачтѣ казался грозящимъ и торжественнымъ. Мертвая тишина была на островѣ.

Никто и никакъ не встрѣтилъ матросовъ и краснофлотцевъ дессанта. Люди разсыпались жидкою цѣпью и, держа ружья на перевѣсъ, пошли вглубь острова къ горѣ. За матросами шли адмиралъ Флислингъ, капитанъ Холливель и нѣсколько англiйскихъ офицеровъ.

Въ глубокихъ окопахъ, съ коричневыми лицами, словно опаленными огнемъ, скорченные въ ужасныхъ мукахъ лежали мертвецы. У однихъ руки были подняты и страшными казались ихъ въ послѣдней смертной мукѣ растопыренные пальцы, у другихъ пальцы были сложены, какъ для крестнаго знаменiя и въ лицахъ ихъ сквозь муки агонiи проглядывало спокойствiе смерти. Они лежали съ закрытыми глазами и покойны были черты людей, умершихъ въ сознанiи свято исполненнаго долга. Другiе съ открытыми выпученными, почти вылѣзшими изъ орбитъ глазами съ открытыми страшными ртами точно вопiяли къ небу, прося помощи.

Адмиралъ обошелъ островъ. Какъ мало было защитниковъ!

— Гдѣ же тяжелыя пушки, о которыхъ вы вчера намъ докладывали? — съ презрѣнiемъ въ голосѣ сказалъ Флислингъ шедшему въ сторонѣ отъ него совѣтскому комиссару.

— Ну такъ я таки не говорилъ: — тяжелыя пушки, я говорилъ — пушки.

— Четыре Гочкиса! … Надъ нами смѣяться будутъ! … А гдѣ миллiоны пулеметовъ … Сколько пулеметовъ насчитали вы на островѣ? — обратился Флислингъ къ своему флагъ офицеру.

— Шесть пулеметовъ, господинъ адмиралъ.

— Четыре Гочкиса и шесть пулеметовъ и для этого поднимать флоты двухъ великихъ державъ!

— Трехъ, — поправилъ съ наглостью комиссаръ.

— Я сказалъ двухъ! — рѣзко крикнулъ адмиралъ Флислингъ. — Англiи и Францiи!

Они поднялись на площадку, гдѣ вдругъ передъ ними показался странно уцѣлѣвшiй въ этомъ общемъ разгромѣ домикъ-баракъ изъ «соломита». Кругомъ были черныя воронки разрывовъ, осыпи земли, обломки скалъ, куски стали и мѣди, а домикъ стоялъ невредимый. Дверь была открыта, точно хозяинъ только что вышелъ изъ него.

Холливель отдѣлился отъ адмирала и вошелъ въ баракъ первымъ. Въ маленькой комнатѣ, пронизанной свѣтомъ косыхъ солнечныхъ лучей, среди полуразобранныхъ радiо аппаратовъ, у письменнаго стола, заваленнаго разорванными бумагами и книгами, съ раскрытымъ ящикомъ одинъ предметъ привлекъ вниманiе Холливеля. Въ ящикѣ лежалъ фотографическiй портретъ въ кожаной рамкѣ. Точно тотъ, кто жилъ въ этомъ баракѣ, въ послѣднюю минуту смотрѣлъ на этотъ потретъ и кѣмъ то или чѣмъ то вызванный, не успѣлъ спрятать или уничтожить его и вышелъ изъ барака на минуту и не вернулся. Холливель подошелъ къ столу и взялъ портретъ въ руки. Бывшая на лицѣ его самодовольная улыбка сошла. Холодное, чисто выбритое лицо стало угрюмо и серьезно.

Изъ кожаной рамки въ глаза Холливелю глядѣла изъ подъ котелка амазонки его жена Ана Холливель. Она была снята, должно быть въ Булонскомъ лѣсу на своей любимой рыжей лошади. Какiя то незримыя, тайныя нити, значитъ, тянулись изъ этой хижины изъ «соломита» къ его женѣ. Что то похожее на чувство ревности шевельнулось въ сердцѣ Холливеля. Онъ досадливо передернулъ плечами. «He все ли равно. Вѣдь и такъ все кончено» … За стѣнами стали слышны шаги и голоса. Холливель поспѣшно спряталъ портретъ въ просторномъ карманѣ бѣлаго «френча» и вышелъ изъ барака.