Мой друг Кирочка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однажды вечером, возвратившись с работы, папа сообщил новость:

— Ну, друзья мои, скоро, в путь-дороженьку!

— Куда? — в один голос спросили мама, бабушка и, конечно, я.

— Километров за двести, в город Оханск, что на берегу Камы стоит. Мне поручили большую работу — руководить отправкой леса для новостроек.

Я, конечно, обрадовался. Очень уж хотелось поплавать на плоту, поудить на Каме рыбу. Ведь у нас река мелкая, да и рыбы мало. А я и удить люблю и уху есть тоже. Особенно из котелка на берегу.

Но больше всего мне хотелось познакомиться с людьми которые на плотах работают. Сплавщики-то, наверняка, на всех реках побывали и всё знают. Вот хорошо бы с ними поплавать по Каме, по Волге, города посмотреть… Не сидеть же мне всю жизнь с бабушкой да её сказки про Жар-птицу и серого волка слушать. И школа в Оханске, наверное, не то, что у нас, — большая, каменная, да и ребят больше. Там у меня много новых друзей будет. Здесь у меня, конечно, тоже есть друзья, но очень уж я обижаюсь на Пашку Щукина, мы с ним не сошлись характерами.

С того дня, как папа сказал, что мы уезжаем в Оханск, я сидел как на иголках, всё бегал из угла в угол: даже на улицу к ребятам выходить не хотелось.

Целые две недели прошло, а мы всё ещё не ехали. И я даже перестал верить, что мы поедем. Но вот папа сказал:

— Складывайте багаж, послезавтра едем.

— А Ромчик? — полюбопытствовал я.

— А с Ромчиком, Грибок, придётся расстаться: в такую даль с собой собак не берут. Мы его подарим нашему соседу Петру Петровичу. Хорошо?

— Хорошо, — храбро заявил я, но, забравшись на печку, заплакал.

Ночью я спал очень плохо. Жалко, оставлять здесь Ромчика одного.

Утром нашей квартиры было не узнать: стены голые, печальные, а на полу ящики, зашитые в половики и рогожи, пузатые узлы. Мама и бабушка укладывают в корзину продукты на дорогу, завязывают чемоданы.

А Ромчик весело прыгает по комнате и виляет хвостиком. Кажется, хочет крикнуть: «Едем! Едем! Вот хорошо-то!»

А бабушка сердитая такая, на Ромчика не глядит, а только ворчит:

— Вот привязался пёс-непоседа, путается тут под ногами… А я ведь вижу: жалко ей Ромчлка, она у меня хоть и ворчит, а добрая и ласковая.

Я с грустью смотрел, как играли Ромчик и Пуська. Роман Полканыч рычал и делал вид, что хочет разорвать Пуську на мелкие кусочки, а Пуська, подняв шёрстку на спинке, лениво отмахивалась белой лапкой. «Хорошо Пуське, — думал я, — она поедет на пароходе в город Оханск, а Ромчик останется здесь у бухгалтера Петра Петровича. Счастливая Пуська!».

Днём к нашему дому подъехала автомашина.

— Ну, грузиться начнём, — сказал папа, и работа закипела. Усатый шофёр в поношенном солдатском костюме помогал складывать багаж. Ромчик всё время крутился у машины и весело лаял. Папа сказал маме:

— Напомни Петру Петровичу, чтобы не забыл запереть собаку в своей комнате, пока мы не отчалим от берега. А то она от нас не отстанет. У пса такой уж характер, знаю я его!..

Мама кивнула головой, и папа с шофёром уселись в кабину. Машина тронулась, и за ней с тревожным лаем, задрав свой хвост, помчался Роман Полканыч. Вдруг он остановился и повернул голову в нашу сторону. «Ну, что же вы задерживаетесь?»— казалось, говорил его взгляд.

Я вое время подбегал к маме и смотрел на её ручные часы. Очень хотелось знать, когда машина придёт обратно. Папа сказал, что от нашего поселка до пристани езды часа два, но прошло уже три, а машины всё не было.

Но вот вдали на дороге заклубилась пыль, и показалась грузовая автомашина. Может, не наша? Но это была та самая машина, которая увезла на пристань наш багаж, и шофёр был тот же усатый человек. Шофёр всё время шутил и почему-то называл меня «пехотой».

— Ну, пехота, — говорил усатый, — сто верст прошла и ещё охота?

— Охота! — соглашался я, понимая, что шофёр шутит. Помогая старшим выносить вещи из квартиры, я всё время думал, что мама забудет выполнить наказ папы, но она не забыла.

— Петр Петрович! — постучала она к соседу, — возьмите Ромчика да простимся.

Дверь распахнулась, и вышел Пётр Петрович в короткой чёрной жилетке, в глубоких рыжих галошах.

— Счастливого пути, Зинаида Степановна, счастливого, значит, плавания в вашей жизни! — сказал он улыбаясь и протянул маме худую длинную руку. — Давайте сюда вашего Ромчика, сохраню его как память о добрых соседях.

Пётр Петрович нагнулся, чтобы схватить Ромчика, но Роман Полканыч, словно почуяв недоброе, быстро юркнул за подол бабушкиной юбки.