По образу Его: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Принимая во внимание особенно изнурительный характер боли Раджаммы, невыносимо изматывающей как ее саму, так и всю ее семью, я после долгих раздумий пришел к выводу: не остается ничего другого, кроме рискованной операции. Мои поиски не привели к обнаружению физической причины ее состояния. И мне пришлось положиться на всю свою врачебную интуицию, чтобы избавить женщину от боли, как от обстоятельства, затрудняющего нормальное существование, а не как от симптома установленной болезни. В этом и состоит конкретная опасность хронической боли: боль больше не является сигналом, указывающим направление поиска; она превращается в демона — всепоглощающего и полностью лишающего возможности действовать. Те, кто испытывает хроническую боль, думают только об одном: как от нее избавиться.

Чаще всего хроническая боль возникает в спине, шее или суставах, хотя люди, страдающие таким заболеванием, как рак, испытывают подобную боль везде. Если не чувствующие боль люди, например мои пациенты с проказой, жаждут получить сигнал боли, то испытывающие хроническую боль без перерыва слушают оглушительный рев ее сигнальной сирены. Последнее время прокатилась целая волна исследований и разработок, ставящих своей задачей выявить причины и облегчить страдания людей с хронической болью. В США было открыто около 500 клиник, специализирующихся на лечении таких пациентов.

Несмотря на всепоглощающую природу хронической боли, выбираемые виды лечения уводят врачей в сторону от привычных хирургических операций. В словаре занимающихся этим вопросом специалистов появился новый термин — «управлять болью». Директор одной из крупнейших американских клиник по лечению хронической боли сказал, что для избавления людей от хронической боли нам потребуется прибегнуть к новым способам лечения, сильно отличающимся от общепринятых операций по удалению какого–либо органа. Возможно, нам следует рассматривать хроническую боль так же, как диабет или нарушение коллагеновой[75] структуры, т.е. учить пациентов вести нормальный образ жизни, несмотря на наличие заболевания.

Я могу всю свою комнату завалить тренажерами и электронными устройствами, которые рекламируются как панацея от хронической боли. Газеты и журналы пестрят рекламой акупунктуры, массажа ступней или мочек уха, метода самоконтроля за физиологическим состоянием организма, аутогипноза (самовнушения). Появились даже такие экзотические средства, как накожные электронейростимуляторы, предлагающие гораздо более технологичный (и более дорогой) метод. Многие из этих способов обезболивания основаны на методе внедрения отвлекающих раздражителей в замкнутую цепь мозговых сигналов, что помогает подавлять поступающие болевые сигналы.

(Лично я предпочитаю более простые способы достижения той же самой цели. Например, я нередко назначаю пациентам, испытывающим постоянную боль в руке или ноге, использовать щетку для волос с жесткой щетиной. Массирование больного места такой щеткой приводит к возбуждению чувствительных к прикосновению и нажатию окончаний и нередко облегчает боль. А когда моя собственная боль становится особенно невыносимой, я снимаю обувь и хожу босиком вокруг дома по дорожкам, засыпанным жестким гравием и ракушечником).

В этой книге я, естественно, не могу дать подробные и обстоятельные советы тем людям, которые мучаются из–за хронической боли, но могу провести аналогию с Телом Христовым. В Теле тоже присутствует хроническая боль, которая никак не отпускает, а потому церковь должна учиться приемам обезболивания.

В наши дни бедность, голод и войны — постоянное явление. Подумайте о сигналах, которые приходят к нам из африканских и центрально–американских церквей. Мы не можем игнорировать признаки хронического страдания. Информация лежит в наших почтовых ящиках, кричит с экранов телевизоров, из радиоприемников. Каждый день приносит новые печали. Иисус говорил именно о таком хроническом страдании человечества (смысл этих Его слов часто искажают): «Ибо нищих всегда имеете с собою» (Мк. 14:7).

Я жил там, где страдание — часть повседневной жизни. И я знаю ужасные проблемы, которые встают перед страной, где страдания приобрели общенациональный размах. Я смотрел на длинные очереди пациентов, заранее зная, что большинству придется отказать — принять я смогу лишь горстку людей. Я знал, что еще тысячи людей, живущих в отдаленных районах, тоже нуждаются во врачебной помощи. Даже в преуспевающей Америке есть нищие, хотя бедностью там считается несколько другой уровень достатка.

Самые тяжелые страдания мы предпочитаем наблюдать опосредованно — по телевизору. Но нам все равно приходится делать нравственный выбор. Мы можем оказать помощь, дать деньги, еду, чтобы облегчить страдания нищих, или же можем притвориться бесчувственными к хронической боли и переключить телевизор на другой канал, отвернуться от проблемы или же выделить по копейке в каждый благотворительный фонд.

Библия ясно говорит: члены Тела ответственны и за страдающих нечленов церкви. В последнее время огромное количество гуманитарной помощи поступает в бедствующие страны именно через христианские организации. Это показатель здоровья Церкви, говорящий о том, что она прислушивается к крикам боли, доносящимся из мира. Христиане оперативно отзывались на нужды жителей Индокитая, живущих на утлых лодчонках, помогали африканским странам во время засухи, старались облегчить страдания беженцев во время кризиса в Сомали. Сотни миллионов долларов ушли на гуманитарную помощь. Сильные помогали слабым. Но, когда речь заходит о борьбе с застарелой хронической болью, церковь часто оказывается бессильной.

Глава одной из крупнейших христианских благотворительных организаций недавно признался: «У нас будто гонки машин «скорой помощи» — только в мировом масштабе. Когда в мире происходит крупное бедствие и его начинают освещать в средствах массовой информации, то жертвователи реагируют с невероятной щедростью. Благотворительные организации собирают миллионы долларов. И наперегонки бросаются помогать. Пока о кризисе пишут и говорят, нам нетрудно собирать деньги. Через полгода нужды не убывают, но кинокамеры перебазировались в другие места земного шара, и продолжающееся страдание жителей этого уголка мира всем становится безразлично».

Сильное страдание пробуждает в людях желание помочь, но люди быстро устают от неприятной информации. Чувствительность не возрастает, как это происходит в человеческом теле, а наоборот — убывает. Вопрос: «Как мне устранить причину боли?» превращается в другой: «Как мне заглушить эту боль?» Пропадает стимул к действию. Боль становится глухой, пульсирующей. Она утомляет.

Здравоохранение всегда было на передовой линии благотворительной помощи. Люди с готовностью жертвуют на строительство больниц, лекарства, медицинское оборудование[76]. По данным ВОЗ 80 % заболеваний происходят от загрязнения воды. Парижская система водоснабжения оказывает большее влияние на здоровье горожан, чем все больницы города. Но развитие программ по санитарии и гигиене гораздо менее привлекательно, чем героические методы борьбы со смертью.

Естественно, примеры хронической боли мы можем гораздо чаще увидеть не в Сомали или засушливой Африке, а дома. Во время экономического кризиса в США и Европе тоже раздавались мольбы о помощи: люди не в состоянии были прокормиться. Но крик о помощи может превратиться в глухую боль, от которой захочется отгородиться. В начале 80–х годов в США были урезаны расходы на социальные программы, и это сильно сказалось на жителях больших городов. Церкви столкнулись с необходимостью помогать массам нуждающихся. За помощью бедные пошли не в правительственные органы, а в церкви.

В 1982 году мэр Нью–Йорка вышел с радикальным предложением к руководителям церквей — помочь толпам бездомных, бродящих по улицам города. Он просил каждую из 3500 церквей и синагог города взять к себе десять человек — и проблема была бы решена (на улицах Нью–Йорка насчитывалось 36 тысяч бродяг). Мэр обратил внимание церкви на хроническую болезнь, которую нужно было лечить.

Церкви проявили недовольство. Один протестантский священнослужитель был, казалось, оскорблен тем, что об этом плане узнал из газет. «Это очень сложная ситуация, и простого выхода из нее найти не удастся», — сказал другой. «Осуществить это будет очень сложно», — отметил третий. Большинство представителей церкви попросили время на обдумывание вопроса. Они утверждали, что их церкви не приспособлены к тому, чтобы принять бездомных. Только семь конгрегации ответили положительно.

Конечно, предложение мэра было непростым, но сам по себе призыв к благотворительности ничем не противоречил призывам ветхозаветных пророков, Иисуса и апостолов. «Делитесь хлебом с голодными и бездомных приводите в дом свой», — говорил Исайя. Иисус увещевал учеников «давать всякому, кто просит» у них. В раннехристианской церкви члены ее всегда приносили овощи, фрукты, молоко и мед, чтобы раздавать вдовам, заключенным и больным.

Я не хочу сказать, что хроническая боль уйдет сама собой. Ни одному человеку, работавшему в Индии, такая мысль не придет в голову. Я думаю о женщине, покинутой мужем, которая осталась одна с детьми и без денег. Я думаю о гонимых христианах, об огромных нуждах стран третьего мира. Ни правительства, ни церкви не смогут решить все их проблемы. Но очень важно и то, с каким отношением мы беремся помогать. Неужели мы очень скоро охладеем и перестанем реагировать на чужую боль? Неужели мы рванемся вперед в приливе энтузиазма, а потом позволим этому энтузиазму сойти на нет, если очевидные улучшения не наступят?

С детства я хорошо запомнил ежемесячные благотворительные походы моей тетушки Янисы. У нее был список от Общества друзей престарелых. И каждый месяц она посещала старушек по этому списку. Я часто сопровождал ее. Она относила им деньги, еду, одежду, рождественские подарки. Очень тихо и незаметно она делала свое дело и учила меня превращать чужую хроническую боль в свою, облегчать ее. Она обязательно лично навещала старушек — никогда не посылала им посылки по почте. Это скромное служение она верно несла долгие годы.

Люди с хронической болью — квадрифлегики и родители умственно отсталых детей рассказывают о распространенной схеме: друзья и члены церкви вначале проявляют участие и сострадание к ним, но со временем теряют интерес. Большинство чувствует себя очень неуютно перед лицом нескончаемых страданий. Порой от страдальцев даже отворачиваются. Подобное онемение чувств может произойти и в отношении какой–то общенациональной или мировой проблемы.

О здоровье тела можно во многом судить по его реакции на непроходящую, хроническую боль. Чтобы справиться с болью, нужны два качества: достаточная чувствительность, позволяющая найти причину боли и отреагировать на нее, и достаточная внутренняя сила, которая не позволила бы боли взять над вами верх. Для Тела Христова эти два качества столь же обязательны и непреложны.

23.

Божья боль

15–летнему еврейскому мальчику по имени Эли Визель пришлось пройти через все ужасы концлагерей Буны и Освенцима. На всю жизнь ему запомнился один случай. Это было не массовое убийство и не пытки, а наказание одного ребенка. Жертва, мальчик лет двенадцати, помогал голландцу пронести оружие в лагерь. Его приговорили к смерти.

У мальчика было тонкое красивое лицо, резко отличающееся от изможденных, обезображенных лиц остальных заключенных. Визель говорил, что это было лицо печального ангела. Казнить такого ребенка перед тысячами пленных было нелегко даже эсэсовцам. Лагерные «добровольцы» отказались на этот раз помогать, и эсэсовцам пришлось приводить приговор в исполнение самим. Они соорудили три виселицы: одну для ребенка и две для двух других осужденных.

Три жертвы забрались на табуретки, и эсэсовцы надели им петли на шеи. «Да здравствует свобода!» — закричали двое взрослых заключенных. Ребенок не проронил ни слова.

Вдруг из рядов потрясенных зрителей раздался крик: «Где же Бог? Где Он?»

Табуретки были выбиты из–под ног, тела задергались на веревках и вскоре обмякли. Охранники приказали всем заключенным пройти мимо повешенных. Зрелище было ужасным. Двое взрослых были мертвы. Языки торчали изо ртов. Они уже опухли и посинели. Но ребенок был таким легким, что умер не сразу.

Умирал он в течение получаса. Заключенные проходили рядом с ним, наблюдая за его лицом, лицом человека, который расстается с жизнью.

«За мной, — рассказывает Визель, — шел человек, задававший вопрос: «Где Бог?» И вдруг внутри себя я услышал голос, ответивший ему: «Где Он? Да вот Он висит на виселице…

Вечером суп отдавал мертвечиной»[77].

[75] Коллаген — основной белок соединительной и костной тканей, сухожилий и хрящей (прим. перев.).

[76] Приведу пример. После смерти Альберта Швейцера, знаменитого врача и философа, его друзья и поклонники начали сбор средств для строительства простой сельской больницы, какие очень нравились Швейцеру. Деньги не поступали, пока одно из профессиональных агентств не убедило строительный комитет собирать не на сельскую больницу, а на современный больничный комплекс с новейшим оборудованием. Только тогда жертвователи откликнулись, и потекли средства.

[77] Elie Wiesel, Night (New–York: Discus/Avon Books, 1969), pp. 75–76.