Оставив палец на «точке дерева» внутри круга, продолжала:
— А это дерево внутри меня.
— Кажется, это мы уже проходили, — пробормотал я.
— А вот это, — воскликнула она торжествующе, уставив палец в другую точку внутри круга, — это… это… летающий слон! Но где он будет снаружи? Где он будет, а, Финн?
— Таких зверей не бывает, так что снаружи его быть не может, — объяснил я.
— Тогда откуда он взялся у меня в голове? — она уселась на пятки и испытующе уставилась на меня.
— Как все попадает к тебе в голову, я не знаю, но летающие слоны — это продукт воображения, не основанный на фактах.
— А мое воображение разве не факт, а, Финн? — вопрос был подкреплен лукавым наклоном головы.
— Разумеется, твое воображение это факт, но то, что оно порождает, совсем не обязательно тоже будет фактом.
Я уже начинал слегка путаться.
— Тогда как оно попало внутрь, — она постучала пальцем по точке в круге, — если его нет снаружи? Откуда оно тут взялось? — Еще несколько ударов.
Слава богу, на этот вопрос мне отвечать не пришлось. Анна была в ударе. Она встала и принялась ходить вокруг схемы своей вселенной.
— Там, снаружи, есть много всего, чего нет тут, внутри.
С края мира она одним прыжком перескочила внутрь себя и встала там на колени.
— Финн, тебе понравился мой рисунок?
— Ужасно понравился, — сказал я. — Думаю, он действительно очень хорош.
Она закрыла рот ладошками и спросила:
— А где он?
Я показал на точку за пределами круга:
— Наверное, вот тут?
Она отползла назад, так, чтобы видеть всю диаграмму, и уставила палец в самый центр круга, отмечая им каждое сказанное слово:
— Вот оно, вот где я нарисовала его — внутри меня.
Довольно долго она молчала, а потом протянула руки и положила ладошки на рисунок.
— Иногда я не могу понять, — сказала она, и голос ее звучал озадаченно, — то ли меня заперли внутри, то ли снаружи.
Притрагиваясь поочередно к внешним и к внутренним точкам, она продолжала:
— Это очень забавно: иногда ты смотришь внутрь и находишь что-то снаружи, а иногда смотришь наружу и находишь что-то внутри. Это очень забавно.
Пока мы стояли на коленях где-то в юго-восточной части Анниной вселенной, на северо-востоке неожиданно появилась пара начищенных ботинок двенадцатого размера, которые насмешливо изрекли:
— Так-так. Никак, это мастер Пак и леди Титания собственной персоной?
— Чтоб мне провалиться, если это не Оберон, — пробормотал я, поднимая глаза и обнаруживая полисмена.
— У вас что, нету дома? И что это вы о себе возомнили, рисовать мне тут картинки на тротуаре?