— Нам надо их десять.
— А нашо вам десять-то?
— Чтобы смотреть разные миры, — пояснила Анна.
— Ух, — сказал мудрый Арри, — ты там поосторожнее, да?
Анна улыбнулась.
— Хочешь плитку шоколада?
Анна посмотрела на меня, я кивнул.
— Да, мистер.
— Арри, — поправил Арри, слегка помахав у нее под носом двухфунтовым указательным пальцем.
— Да, Арри.
— Хозяин, — рявкнул Арри через плечо, — кинь нам сюда пару плиток шоколада.
Хозяин действительно кинул, а Арри поймал.
— Вот тебе, Анна, шоколад.
— Спасибо, — вежливо сказала Анна.
— Спасибо, чего? — голос Арри громыхнул вопросительной интонацией.
— Спасибо, Арри.
Она развернула одну из плиток и протянула ему.
— Возьми кусочек, Арри.
— Спсибо, Анна, пжалуй, возьму.
Пара древесных стволов, заканчивавшихся неслабыми окороками, протянулись вперед. Окорока оказались огромными связками бананов, при помощи которых Арри отломал достойный себя кусман шоколада.
— Тебе лошади как, Анна? — осведомился Арри.
Поразмыслив, Анна пришла к выводу, что очень даже.
— Тогда пошли, посмотришь на моего Нобби, — пригласил Арри.
Мы свернули за угол в маленький переулок и обнаружили там Нобби — поистине огромного тяжеловоза, в роскошной сбруе, со шкурой, сверкавшей почти так же ярко, как начищенные медные бляхи на уздечке. Нобби чем-то бодро хрустел, опустив морду в то, что я назвал бы двухсотфунтовым мешком для угля, привешенным ему на шею. При приближении Арри Нобби приветливо фыркнул себе в кормушку, так что нас обдало душем из отрубей и соломенной трухи. Арри разинул пасть, и оттуда вырвался целый торнадо смеха и ласковой воркотни. Пять минут назад Арри был готов намазать чьи-нибудь мозги на свои сосиски, и, полагаю, ему ничего не стоило бы управиться с пятью-шестью взрослыми мужиками. Теперь же он у меня на глазах превратился в доброго сказочного великана, который привел маленькую девочку знакомиться с лошадью. Анна получила целую пригоршню сахара для Нобби.
— Он тебя не тронет, Анна. Он и мухи не обидит, нет, — уверял ее Арри.
«Как и ты, Арри, добрая дубина, — подумал я, — как и ты».
Губы Нобби задрались, обнажая что-то, похожее на ровный ряд желтых надгробных памятников, потом аккуратно навернулись на куски сахара. Ладошка Анны опустела. После нескольких минут восторженного бульканья Арри заявил:
— Вот шо, Анна, ты садись на Нобби и потолкуй с ним, а я покамест разгружу эту хренову телегу. А потом мы отвезем тебя в Вулферт в наилутшем виде.
Анна взлетела в воздух и благополучно приземлилась на спину Нобби при помощи одной из гигантских банановых связок Арри. Принцесса села на своего скакуна. Арри тем временем занялся разгрузкой. Мешки и сундуки порхали, будто в них не было ничего, кроме перьев. Закончив, Арри водрузил Анну на скамейку кучера, сам сел рядом, а я примостился на откидном борту. Анне были торжественно вручены поводья. После парочки «Н-но, лошадка!» мы тронулись. Не думаю, что Нобби нужно было как-то управлять: дорогу он знал, как свои… четыре копыта. Через рынок мы не поехали, ибо телега обладала теми же впечатляющими пропорциями, что Нобби и Арри, и была похожа, скорее, на королевский галеон, зачем-то поставленный на колеса. Остановились мы на углу.
— Остановка «Вулферт», — объявил Арри и спорхнул вниз с грацией мадам Павловой. — Вот он, Вулферт, Анна.