Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лейтенант Лаптев, приготовляясь отправиться навстречу штурману Челюскину и с восточной стороны кругом мыса Таймурского описать берег, не осмотренный летом, послал апреля 8-го на 19 нартах провиант и другие съестные припасы к устью реки Таймуры и на озеро Таймурское, а 10-го отправил на 60 оленьих санках команду свою к устью Енисея. 22-го геодезист Чекин поехал на трех нартах для описи морского берега до Таймуры, а 24-го лейтенант Лаптев через тундру к Таймурскому озеру, куда прибыл 30-го, — миновав несколько озер и речек, по курсу NW, на расстоянии около 192 верст. От сего места до вершины реки Таймуры, истекающей из озера, полагал он 22 версты, по румбу WNW. Северные берега озера и реки (ширина ее от 2 до 2 1/2 верст) состоят из высоких гор, образованных из камня желтоватого цвета. В горах над берегом заметили пещеру, в пять сажен длины и в три поперек, коей стены состоят из черного аспида, а дно «камень белый как алебастр». Следуя по всем извилинам реки, мая 6-го Лаптев достиг ее устья, где дожидались уже посланные вперед нарты с провизией; по наблюдению широта сего места найдена 75°36 , склонение компаса два румба восточное. Мая 10-го отправились через тундру на восток, дабы выехать к морскому берегу и оный описать, но мучительная глазная боль принудила Лаптева возвратиться к зимовью на устье Таймурское, куда и прибыл он 17-го. Оставя запасы для геодезиста Чекина, которому надлежало непременно быть к зимовью, Лаптев отправился 20-го числа к западу, навстречу штурману Челюскину, производившему опись берега от реки Пясины к востоку; в полдень того же дня определил широту 75°33 ; 21-го приехал к скалистому мысу, где определил широту 75°49 и склонение компаса два румба восточное; продолжал описывать берег, следуя вдоль оного по льду, который, повидимому, летом был неподвижен; берег местами крутой, местами отлогий; в полдень 24-го по наблюдению широта места 76°38 .

Проехав 3 версты к SW и удостоверясь, что направление берега идет к югу, лейтенант Лаптев поставил маяк на приметном месте, от которого в 17 верстах проехал к маяку, построенному геодезистом Чекинымв 1740 году. 26-го широта по наблюдению определена 76° 23 ; в сем месте нашли довольно много плавнику; на восточном берегу его не видно. 29-го по наблюдению широта найдена 75°37 , а июня 1-го 75°21 ; берег возвышенный и на нем отлогие горы. 2 июня лейтенант Лаптев встретился с штурманом Челюскиным и с ним продолжал путь вдоль берега до устья реки Пясины, где находится тунгусское жилье. Прибыв к оному июня 10-го, определили широту места 73°39 (на подлинной карте штурмана Минина устье сей реки в широте 73°38 ), а склонение компаса 21°00 восточное. Лаптев на пути видел маяк, поставленный Мининым, и в лабазах оставлял съестные припасы для геодезиста Чекина.

На другой день по прибытии к жилью лейтенант Лаптев отправил штурмана Челюскина берегом к Енисею, а сам за худостью собак остался весновать.

Штурман Челюскин прибыл 29 июля на устье реки Енисея, продолжал путь вверх реки, 4 августа соединился с лейтенантом Лаптевым, который от устья реки Пясины приехал прямым путем через тундру. Августа 11-го сошлись со всей командой, которая ожидала начальника при устье реки Дудина, впадающей в Енисей в широте 69°40 . К неудовольствию Лаптева, весьма неожиданно встретил его и геодезист Чекин, который по недостатку в разных припасах принужден был возвратиться к Хатанге, откуда прямым путем приехал к реке Дудина. 29 августа все прибыли в город Мангазею, где остались зимовать.

Лейтенант Лаптев, желая довершить опись берега, простирающегося к западу от мыса Св. Фаддея, отправил декабря 4-го штурмана Челюскина на пяти нартах и 8 февраля 1842 года выехал из Мангазеи на пяти нартах для произведения описи.

Лейтенант Лаптев возвратился в Мангазею июля 16-го, не приобщив к прежней описи ничего нового; штурман Челюскин приехал к мысу Св. Фаддея мая 1-го и, занимаясь описью берега, удостоверился, что мыс Св. Фаддея не есть самая северная оконечность Азии; однакож, хотя и объехал он часть берега, которая до того времени не была описана, но как не произведено наблюдений для определения широт и опись была весьма поверхностная, то о положении сего берега знаем токмо, что оный омываем океаном, не соединяясь ни с какой неизвестной, к северу лежащей землей; из журнала Челюскина не видно даже счислимой широты самой северной оконечности сего берега. Мая 15-го, находясь на описанном прежде берегу, Челюскин приехал через тундру к ближним якутам и 20 июля соединился с лейтенантом Лаптевым в Мангазее.[50]

Лейтенант Лаптев, со всеми состоявшими под его начальством, отправился из Мангазеи вверх по реке, производил опись ее до города Енисейска, куда прибыл 27 августа, и потом поехал в С.-Петербург, для личного донесения Адмиралтейств-Коллегии о своем путешествии.

1735 года, августа 9-го, лейтенант Ласиниус, расставшись при устье реки Лены с лейтенантом Прончищевым, шел к востоку; 13-го числа встретил льды, между которыми с великим трудам подвигался вперед; 18 августа, видя невозможность продолжать путь далее, за множеством льда, принужден был с совета своих подчиненных, зайти в реку Хариулах,[51] от восточного устья Лены, называемого Быковским протоком, в 120 верстах, где и расположился зимовать. В сем месте нашли много выкидного леса и построили с разными отделениями избу, в которой поместилась вся команда. В продолжение зимы, от тесноты жилья и малого движения, все подверглись цынготной болезни, и она к весне так усилилась, что большая часть и сам Ласиниус умерли; остались в живых, из 52 человек, только священник, подштурман и семь матросов. Командор Беринг, известясь о смерти лейтенанта Ласиниуса и его спутников, послал из Якутска к реке Хариулах штурмана Щербина и 14 человек служителей; они приехали к месту зимовки 4 июня 1736 года, нашли всех оставшихся людей зараженными цынгой и к службе неспособными, почему Щербин отправил их в Якутск. Между тем командор Беринг вместо лейтенанта Ласиниуса определил командиром на бот «Иркутск» лейтенанта Дмитрия Лаптева, который со всеми под его начальство назначенными из Якутска на дощаниках, нагруженных потребным количеством провианта, отправился вниз рекой Леной. Когда вышел он в Ледовитое море, непроходимые льды не позволили ему продолжать путь далее; он оставил у Быковского устья дощаники, и на легких лодках подле берега пробирался между льдами к реке Хариулах, где находился бот. 18 июля начали приготовлять его для предназначенного плавания.

30-го лейтенант Лаптев вышел в Ледовитое море и для забрания с оставленных им дощаников провианта направил путь к устью Лены. По морю носило множество льда, между которым с великим трудом пробрался он к Быковскому устью, перегрузил с дощаников на бот провизию и 11 августа отправился по Ледовитому морю на восток вдоль берега; два дня шел между льдов; на третий день бот был окружен со всех сторон льдами, которые, сдвинувшись, зажали его так, что невозможно было управлять. В сем положении бот носило по морю до 15 августа; тогда льды несколько раздвинулись. Мореплаватели наши, видя невозможность продолжать путь далее, решились, с общего совета, возвратиться к устью Лены. Августа 22-го вошли в устье быковского протока, по которому с великим трудом продолжали плавание и, отыскивая фарватер, становились на мель. 27-го усмотрели по полярной звезде склонение компаса 3°00 восточное «и в тот же день вступили в реку, близ так называемого Столба», где глубина была 20, 15, 10 сажен, а далее вверх реки, по фарватеру 5, 3, 2 сажени, 6 сентября вошли в реку Хуматорки, где остались зимовать. Вскоре после того понесло по реке густой лед, и 8-го числа Лена им покрылась. Во время зимы у многих из служителей оказалась цынга, от которой избавлялись движением и декоктом из коры и шишек кедрового кустарника.

1737 года, мая 29-го, пошел лейтенант Лаптев вверх по Лене, на глубине 4, 3 1/2 и 3 сажен. По возможности производил он опись реки и 2 июня прибыл в Якутск. По приказанию Беринга Лаптев отправился в С.-Петербург, для личного донесения высшему начальству, представил Адмиралтейств-Коллегии карту своего путешествия и объяснил затруднения и препятствия, которые не позволяли ему пройти по Ледовитому морю к устью реки Колымы. Коллегия донесла о том Правительствующему Сенату. Карты и журнал лейтенанта Лаптева были рассматриваемы в Сенате, и положено еще раз сделать покушение от реки Лены по Ледовитому морю к востоку и, когда невозможно будет пройти морем, тогда произвести опись морского берега сухим путем на собаках или на оленях. Вследствие сего Лаптев отправлен обратно в Якутск.

1739 года, весной, послан сухим путем из Якутска матрос Лошкин, описывать берег от устья Лены до Святого Носа. Между тем бот «Иркутск» был исправлен и снабжен провизией, и 7 июня Лаптев отправился на нем из Якутска вниз по Лене; 21 июля Быковским рукавом вышел он из устья реки в Ледовитое море. Тогда возвратился на бот матрос, посланный берегом для описи мысов Борго и Святого.

23 июля бот стоял за Быковским мысом, укрываясь от носившихся в море льдов; широту мыса Лаптев определил по счислению 71°42 . В то время штурман Щербин ездил описывать берег к мысу Борго и нашел простирающуюся от мыса, на 2 итал. мили, между N и NNO, отмель, приметную по стоящему на ней льду.

24-го бот вошел в море, пробираясь между мелей, которыми фарватер до острова Быковского весьма стеснен; производя опись губы Борго,[52] лейтенант Лаптев 8 августа подошел к мысу Борго, на глубину 12 сажен; широта мыса найдена Лаптевым 71°55 . Того же дня обошли отмель, и 11 августа находились уже против устья Яны, где положили якорь. В сем положении наставшим жестоким северным ветром понесло много льду прямо на бот, но, к счастью, огромнейшие льдины остановились на мели, в некотором расстоянии от бота, удерживая за собой мелкий лед. Немногие льдины, однакож, прорывались, проплывали мимо бота и доставили команде случай убить несколько белых медведей, на них лежавших.

Лодка, посланная для промера фарватера, нашла в устье реки Яны 6 и 7 футов глубины, а несколько выше по течению глубина увеличилась от 3 до 10 сажен.

13-го с попутным ветром лейтенант Лаптев снялся с якоря и продолжал плавание к Святому Носу. Лот показывал от 2 до 10 сажен.

14-го западный ветер обратился в шторм, почему, опасаясь набежать на мель, положили якорь, а 15-го, по укрощении ветра, вступили опять в путь; того же дня прошли Святой Нос, положенный на карте Лаптева в широте 72°50 . Продолжая плавание к О, имели глубины 18, 17, 13 сажен; по приближении к берегу на 1/4 немецкой мили глубина уменьшалась до 2 сажен. Проплыв 26 миль и 7 от Святого Носа, увидели остров Меркурьев на NO, а в 16 итальянских милях далее усмотрели и остров Св. Диомида, на NNW 1/4 W в 3 1/2 немецких милях.[53]

16-го по причине густого тумана пролежали на якоре; 17-го западным ветром воздух очистился, почему и пошли в путь; 18-го, проплыв около 105 миль от Святого Носа, вдоль берега, увидели в море остров, по румбу ONO, но вдруг нашедшая пасмурность не позволила обстоятельно рассмотреть сего открытия, почему Лаптев приказал положить якорь и дожидаться ясной погоды. На другой день, когда воздух был чист, мореплаватели уверились в обмане; мнимый остров превратился в массу ледяных гор, подобные которым носились по морю во множестве и во всех направлениях. 19-го пошел большой снег при юго-восточном ветре, против которого лавировали, ложась в темные ночи или при пасмурности на якорь. 21-го сильное течение от SO, по одному направлению с ветром, весьма затрудняло лавировку; 22-го, пришед на пресную воду, остановились на якоре и послали шлюпку проведать, против какой реки находятся. Между тем прежде возвращения шлюпки 24-го настал шторм от SO с сильным с той же стороны течением, так что с трудом бот отстоялся на якоре; 26-го буря несколько смягчилась. Заметя, что вода получила соленый вкус, подошли ближе к берегу, делая из пушек частые позывные сигналы не возвращавшейся с берега шлюпке. От SO наносило на борт много льда, для избежания коего беспрестанно должны, были переменять место, что, конечно, всегда было сопряжено с трудами, тем более тягостными, что стужа увеличивалась и снег весьма часто падал. Лучшее убежище находили за огромнейшими льдинами, служившими отводами мелким, однакож, и то не спасло бот от повреждения форштевня и самого борта, что с великим трудом исправили.

31-го, находясь опять на пресной воде, лейтенант Лаптев послал штурмана на шлюпке к берегу для отыскания удобного места к зимованию. Штурман с великим трудом добрался до берега.

1 сентября море покрылось льдом при восточном ветре, который дул уже несколько дней сряду. В сем положении делали беспрерывные, но тщетные сигналы посланным на берег шлюпкам. Положение команды и бота сделалось еще затруднительнее, когда 4-го числа настал жестокий ветер от WSW, действием которого вода стала прибывать, лед изломало и бот понесло к NO, с 10 футов глубины на 5 сажен, — по 2 1/2 версты в час. К счастью, ветер переменился через сутки и, утвердясь в NW четверти, приблизил бот к берегу. Наконец, на 7-е число настало безветрие, а 9-го судно, на 12 футах, совершенно замерзло, находясь в 2 1/2 верстах к югу от образовавшегося из льдов высокого вала.

Мореплаватели, не зная, как далеко от берега судно их замерзло и против какого места находилось, не осмеливались итти к берегу по нетвердому еще льду и оставались в бездействии до 20 сентября; тогда посланный на берег в шлюпке 31 августа штурман возвратился на бот пешком по льду и привел с собой якутов с устья реки Индигирки; они объявили, что устье ближнего рукава сей реки отстоит от бота в 50 верстах, и что недалеко от бота есть русское зимовье. Таким известием мореплаватели были чрезвычайно обрадованы; в то же время некоторые отправились пешком на берег, а 24-го числа и вся остальная команда перебралась с бота в русское зимовье; якуты перевезли на собаках часть провизии.

Лейтенант Лаптев проводил здесь зиму не без пользы; он послал геодезиста Киндякова на нартах описывать берег до Колымского устья, а сам ездил для описей на реку Хрому, которую нашел столь мелкой, что одним лодкам входить можно. Говоря вообще о морском береге к востоку от Святого Носа, Лаптев замечает, что обширные отмели простираются от него в море, на такое расстояние, что низменный берег в редких местах с моря усматривается. При устьях Индигирки, в 30 верстах и более от моря, лежит в изобилии наносный лес, между тем как у самого моря его нет.

По наступлении весны 1740 года Лаптев предпринял спасти бот. Для того со всей своей командой разбивал он лед с чрезвычайным трудом; в июле месяце привел судно в безопасное место, стал исправлять его починкой и в исходе июля приготовился к походу.

Июня 15-го определили по полуденной высоте солнца широту в устье реки Индигирки 70°58 , склонение компаса 7°00 восточное.

31 июля Лаптев вышел в Ледовитое море, направя путь к востоку вдоль берега. 2 августа миновал устье реки Алазеи, коего широту нашел по счислению 70°58 .

3 августа усмотрели остров, ныне именуемый Первым Медвежьим, к которому подошли вплоть, имея 3 1/2 сажени глубины. Лейтенант Лаптев назвал его именем Св. Антония и нашел по счислению широту средины 71°00 . Спеша воспользоваться безледностью моря, продолжал он плыть к востоку, а 4-го числа, находясь против устья Средней Колымы, остановился на якоре, послав шлюпку промерить фарватер реки. Давши о себе знать в ближнее селение, Лаптев пошел 8-го числа далее; вскоре показались льды, между которыми плыл он к востоку с великим трудом; 9-го находились у Малого Баранова Камня; 10, 11 и 12-го при западном ветре шло течение на OSO по два узла в час, отчего огромные льдины наносимы были на бот, не находивший надежного прикрытия у приглубого и ровного берега.

14-го числа, будучи у Большого Баранова Камня, остановлены ледяным полем, примкнувшим вплоть к берегу. Лейтенант Лаптев направил путь обратно в Колыму. Сего числа имели сильное течение от W; 15-го бот вошел благополучно в Средне-Колымское устье, где имели глубины от 9 до 14 футов, а прошед Каменное (холм на Мерхояновом острове), глубину нашли от 2 до 7 сажен.

24-го находились против Нижне-Колымского острога, где тогда было 10 жилых домов; здесь Лаптев расположил свою команду для зимовки.

28-го Лаптев по обсервации нашел широту острога 68°31 , а 31-го числа наблюдение показало 68°34 широты; склонение компаса 8°30 восточное.

[50] Советские историки и географы (например, В. Ю. Визе, см. «Моря Советской Арктики», 1939, стр. 87–88) не согласны со столь отрицательной оценкой работ Челюскина. Академик Миддендорф («Путешествие на север и восток Сибири», 1860) считает, что личность Челюскина была «выше других» и что он бесспорно венец наших моряков, действовавших в том крае» (цитируется по указанному труду В. Ю. Визе). — Ред.

[51] Современная транскрипция — Хараулах. — Ред.

[52] Современная транскрипция — губа Борхая. — Ред.

[53] Кажется, сии два острова лежали в весьма близком между собой расстоянии и, вероятно, почитались за один остров, ибо на карте Лаптева остров Меркурия не назначен, а Св. Диомида положен согласно с журналом. Мы ниже увидим, что сии острова ныне не существуют. (По мнению В. Ю. Визе эти острова подверглись такому же разрушению, как в XX веке остров Васильевский в море Лаптевых — Ред.).