— Отличный принцип! — мрачно пробормотал Влодек; он чувствовал, что не прав, но не желал сдаваться.
К счастью, Катажина поспешила ему на помощь.
— Вы что, мальчики, чокнулись? — с обворожительной (поистине обворожительной) улыбкой спросила она. — Мы еще даже ответа от старшего Брошека не получили, не говоря уж о заметке в газете, а вы обсуждаете какие-то несуществующие книжки!
— У них в башках все перемешалось, — объяснила Ика. — Это от умывания колодезной водой. Застудили мозги.
— Не понимаю! — сердито воскликнул Брошек. — Почему отца, которому необходимо срочно закончить работу, вечером не было дома? Так бы мы еще вчера получили ответ…
И тут же подумал: «Ну конечно! Мама уехала на ежегодный съезд хирургов, и папашу в первый же вечер куда-то понесло». Однако вслух он этого не сказал, и оставшаяся часть пути до газетного киоска прошла в молчании.
После того как весь обычный набор газет был куплен и внимательнейшим образом изучен, а также бегло просмотрены некоторые другие издания, в редакциях которых у «старого Брошека» могли быть связи, молчание стало еще более тягостным. Хуже того: оно приобрело довольно-таки безнадежный и — честно говоря — дурацкий характер. Никто, по правде сказать, не верил, что заметка будет напечатана немедленно, уже во вторник, и тем не менее все, не исключая Пацулки, втайне надеялись, что отцу Брошека как-то все-таки удастся это дело «обстряпать». Именно надежда погнала их в киоск и помогла преодолеть два километра с двухсотметровым гаком меньше чем за пятнадцать минут.
Теперь же надежда лопнула, как мыльный пузырь, уступив место ощущению пустоты, а пустота немедленно заполнилась твердой уверенностью в том, что их идея гроша ломаного не стоит. И сразу же холод стал ощутимее, дождь — мокрее, носы начали синеть, а пальцы коченеть.
— Ох, чувствую я, без насморка не обойтись, — уныло сказала Ика.
Один Пацулка быстро повеселел, сделав сенсационное открытие: в кондитерский ларек завезли «раковые шейки»! Никогда прежде их там не бывало. А на этот раз были. Неудивительно, что Пацулка не только воспрял духом, но и ощутил прилив вдохновения. Набив конфетами рот, он подошел к Брошеку и энергичным жестом указал ему на здание почты. Брошек привык считаться с Пацулкой, поэтому и на сей раз не оставил его жест без внимания.
— Пацулка, — сказал он, — ведь за один день никакое письмо не успеет дойти.
— Кончайте, вы! — рассвирепела Ика. — Я сейчас начну чихать, а вы тут порете какую-то чушь!
— Я с самого начала говорил, что сопляки позволили щенку себя околпачить, — сказал Влодек.
Ика наконец чихнула. Очень злобно.
— Сопляки?! — переспросила она и опять чихнула. — А ты — старый маразматик!
— Да? — улыбнулся Влодек.
— Мало того, — гнусаво продолжала Ика. — Я слыхала от взрослых, что среди всех вундеркиндов твоего возраста ты был самым несносным.
— Да? — с улыбкой повторил Влодек.
— Да. И хотя, возможно, из сопливого возраста уже вышел, менее противным не стал.
— Да? — в третий раз улыбнулся Влодек.
— Нет! — не сдержавшись, крикнула Катажина.
Ика посмотрела на подругу с безграничным презрением и снова чихнула.
— Эх ты! Пожалела бедняжку! Ну чего ты его защищаешь? Воображала несчастный! Зачем, скажи, он сюда потащился с околпаченными сопляками?
— Как ты можешь? — прошептала Катажина.
— Зачем я сюда потащился? — с ослепительной улыбкой переспросил Влодек. — По очень простой причине: чтобы составить компанию Катажине.
Такого удара Ика не ожидала. Она растерянно уставилась на Влодека, и ее красивое смышленое лицо приняло довольно глупое выражение.
— Только поэтому, — добил ее Влодек.
Тут Пацулка решил угостить друзей «раковыми шейками».
Он протянул целую пригоршню сначала Ике, потом Катажине. Его не удивило, что у последней были полузакрыты глаза, а на щеках вспыхнул румянец счастья. А также не удивило, что она отправила конфету в рот, разгрызла и проглотила, даже не заметив, что забыла снять фантик.
— Я иду на почту, — решительно заявил Брошек.