Что пропало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подумав немного, Кейт спросила:

— Это чтобы школу пропустить?

— Я хожу в школу, когда хочу. Могу прийти сюда и просидеть весь день. — Наполнив карманы, Тереза села рядом с Кейт и выдернула травинку. — Это для отца — он мне не отец, но я должна его звать отцом. Люблю что-нибудь ему сделать.

— Что сделать?

— Что-нибудь вредное. Чтобы он заболел. Чтобы валялся в постели и к нам не цеплялся. К маме. Он мне говорит: «Принеси мне попить, я тут от жажды подыхаю». Я иду и делаю чашку «Лифта» — чайного лимонного напитка, который тебя поднимает как лифт. Он обожает его. Только еще с сахаром — «горячий лимонад», сладкое любит, как маленький. Кладу ему полную чайную ложку «Лифта», две полных ложки лимонной жидкости для мытья полов, три полных ложки сахара, и он пьет, как будто месяц не видел воды.

— Ты его отравляешь! — выпалила Кейт.

— Я его не отравляю. Я его сдерживаю. Люблю раз в месяц его сдержать. Чтобы побыл у себя в комнате. Чтобы дал нам вздохнуть. Он любит рулеты с джемом. На завтрак их ест. И чтобы джема сверху еще добавили. Кричит мне с кровати: «Где мой завтрак, девочка?» Теперь я ему добавлю ягодок в добавленный джем.

— Но разве он не болен?

— Мы слышим, как он кричит у себя в спальне, катается, держится за толстое свое пузо, и включаем телевизор. Мама ведет его к врачу, врач говорит, у него язва желудка — говорит, от пьянства. Доктор глупый… доктор хочет, чтобы он ушел, доктор ненавидит этот район. Мама говорит: «Карл, пожалуйста, умоляю, не пей. Ты убиваешь себя. Что мы будем делать без тебя?» А он бьет ее кулаком по лицу, ломает ей ребра, и я ему еще что-нибудь делаю.

Кейт долго молчала. Потом сказала:

— Ты не убьешь его, нет? Потому что узнают. Детективы узнают. У них судебно-медицинская экспертиза. Они сделают вскрытие и найдут улики. Они поймут, что это — убийство. Тебя посадят в тюрьму.

— Мне здесь нравится: здесь тихо и не страшно, и никто ко мне не пристает. А дома я включаю телевизор погромче и только думаю, как бы уехать. Сестра уехала. Мама никогда не уедет. Мне надо уехать. Я прячусь, сбегаю тайком, чтобы он до меня не добрался — ему уже сколько месяцев не удавалось, но я знаю, он хочет добраться, и если опять меня изобьет, я его убью и труп спущу в мусоропровод, чтобы он там упал в контейнер.

13

14

Кейт поняла про Терезу удивительную вещь: Тереза совсем не разбиралась в степенях озорства. Она знала, что некоторые поступки считаются плохими, но относительная важность таких поступков была выше ее понимания. Требовалось много времени и много проб и ошибок, чтобы для нее прояснился масштаб злодеяния.

Она поняла, что реагировать на школьный звонок — это неправильно. Прежде, услышав звонок, она отбрасывала ногой стул, опрометью выбегала из класса и застигала врасплох пустую игровую площадку. Это было неправильно. Ведь звонок давали для того, чтобы сообщить время учительнице, а не для того, чтобы детям дать сигнал для игр. Тереза считала, что учительнице проще посмотреть на свои часы или на большие тикающие часы на передней стене класса, но теперь осознала, что надо готовиться к бегству более тонко и медленно: книжки потихоньку съезжали с парты в открытую сумку, а сама она в это время напряженно смотрела на учительницу. Кейт помогла ей, и теперь она это поняла. Но даже теперь, в их последний год в школе святого Иосифа, Тереза не понимала, что реагировать на звонок — меньший проступок, чем вырезать свое имя на парте или класть червей в пудинг с бланманже Даррена Уолла.

После многих злополучных опытов, постепенно раздвигая границы, Тереза в конце концов набрела на самое страшное, что только можно натворить в школе. Однажды серым дождливым днем, в обеденное время, когда детям пришлось играть в помещении, Тереза слишком быстро обогнула угол и открыла истину. В ходе последовавших бесконечных разбирательств Тереза осознала, что бегать с ножницами — величайшее злодеяние, а бегать с ножницами и при этом катастрофически наткнуться на бедро директора — злодейство, вообще уже не поддающееся оценке.

Новость быстро распространилась по распаренным классам, но слухи распространились еще быстрее. Уже через несколько минут пошли гулять дикие истории. У Терезы Стентон был топор. Тереза Стентон пыряла ножом всех подряд. Тереза Стентон зарезала директора и собирается убить всех учителей. Дети, захваченные этой бурей сплетен, только бегали по кругу и подпрыгивали, как собаки в грозу.

На первой из множества ассамблей, посвященных этому происшествию, с неохотой был выяснен истинный скромный размер ущерба. Мистер Вудс чудом избежал серьезного ранения, но дорогие брюки от «Дома Фрейзера» были «располосованы непоправимо». Кейт, в некотором роде специалистку, не впечатлили предъявленные улики. Мистер Вудс держал перед учениками брюки, демонстрируя маленькую затяжку на ткани, и медленно обходил класс, торжественно повторяя: «Представьте себе, что это было ваше лицо», а иногда для пущего эффекта обращался к кому-нибудь персонально: «Да, Карен, представь себе. Твое лицо».

Тереза была озадачена. Она не могла поверить, что будет наказана за случайную неловкость; она не могла понять, какой цели послужит наказание.

Кейт знала, что мистер Вудс накажет ее в назидание другим. После экстренного собрания Ассоциации учителей и родителей было объявлено, что ее на неделю отстраняют от занятий. Погода была гнусная, и Тереза не могла проводить дни на кладбище. Кейт думала о том, как Тереза, запертая в тонкостенной коробке своего дома с отчимом, изобретает способы нейтрализовать его, и горячее, чем всегда, желала предотвратить преступление.

15

Лазалка представляла собой купол из металлических труб. Металл местами заржавел, и, когда дул ветер, как сегодня, поток воздуха находил пустые дырки от болтов в каркасе и играл печальную мелодию на трубах. Кейт обожала эти звуки. Они помогали думать. Она висела вниз головой на вершине купола, подметая волосами красный цемент. По краям площадки носились пакеты от чипсов и полиэтиленовые мешки, ветер доносил запахи вареных овощей из квартир и промышленные запахи фабрик.

Она опять пришла на маленькую детскую площадку в тени Трафальгар-хауса, и взгляд ее плыл мимо подъезда, мимо сотен балконов с развешенной стиркой, мимо педальных пластиковых тракторов, гниющих кухонных буфетов, мимо чащи антенн, вдаль, где белые облака катились по голубому шоссе неба. Если ноги не выдержат, она оторвется, и пролетит вниз много километров, и упадет на подушку облака. Она смотрела, как они катятся, и думала о подозрительном, которого увидела в «Зеленых дубах».

Кейт заметила его после школы в понедельник, как только он свернул за угол и направился к банкам. Она была уверена, что этот самый человек сидел там на днях. Тогда она его толком не разглядела, но приметила его осанку и сейчас ее вспомнила. Кейт не сомневалась, что увидит в его лице что-то особенное, и действительно, когда она подошла поближе и разглядела его черты, ее охватило легкое волнение. Человек смотрел через детскую площадку на отделение банка «Ллойдс». Кейт наблюдала от дверей строительной компании. Человек выглядел так, как будто старался вести себя нормально; Кейт знала эти признаки, она сама так действовала, когда вела наблюдение. Он сидел в неудобной позе, поглядывал на свои часы, глаза у него бегали, вид был настороженный. Кейт обошла его по широкой дуге и заняла позицию на скамье у него за спиной, в отдалении. Подозрительный — и как раз в том месте, где она всегда ожидала увидеть подозрительного. Она была спокойна, потому что была готова. Она знала, что теперь начнется настоящая работа. Прежде всего — наблюдение. Ей надо было составить связное представление о планах подозреваемого. Действует ли он в одиночку? Кейт сомневалась; вначале она подумала: ограбление банка в одиночку — предприятие опрометчивое, отчаянное, без предварительного плана. Но он слишком спокоен. Разведка ли это, или налет уже почти созрел? Кейт не знала, но интуиция подсказывала, что это только начало — она наблюдает за банками давно, а его видела до этого только раз. Вопрос: сколько у нее теперь времени?

С тех пор она наблюдала его ежедневно. Он всегда сидел перед банками с четырех до пяти, то есть перед закрытием. Кейт ехала на автобусе в «Зеленые дубы» прямо из школы. Занимала излюбленный пост на скамейке, ела завернутые утром сэндвичи с арахисовой пастой, и через несколько минут появлялся он. Трудно было определить, на какой банк он нацелился. Похоже, на «Ллойдс». Он ничего не записывал и не фотографировал. Это привлекло бы внимание, а он профессионал. Теперь Кейт поняла, что он работает один — не было признаков ни шайки, ни сообщников.

Где-то проехал фургон с мороженым. Пробренчали «Зеленые рукава» и внезапно смолкли. Она пыталась запомнить его. К ее разочарованию, самодельная книжка быстрого опознания оказалась совершенно бесполезной при реальной работе. Впервые разглядев как следует его лицо, она помчалась домой, чтобы составить фоторобот из своих полосок. Самый лучший вариант получился совсем на него не похож. Он был вообще ни на что не похож. Единственное, что ее порадовало, — профессиональные фотороботы в «Полиции 5» выглядели немногим лучше. Кейт подумала, что если человек с таким лицом покажется на улице, тут же вызовут служителей из зоопарка, чтобы выстрелить в него ампулой с транквилизатором.

В следующий раз она решила взять фотоаппарат, а пока что попыталась прибегнуть к рисунку — в «Как быть детективом» они именовались «опознавательными набросками».

(Последнее предложение Кейт подчеркнула.)

Однако трудность была с глазами. Глаза были пугающие, и в то же время их невозможно было запомнить. В кабинете она спросила Мики: