– Мне кажется, Сандра, ты придерживаешься идеологии living dead102.
Сандра улыбнулась и ответила:
– Нет. Но мне у них многое нравится. Умение радоваться. Умение не бояться терять.
– То есть ты заранее, например, не боишься потерять Володю, если что-то случится?
– А что случится?
– Ну – просто расстанетесь?
– Значит, расстанемся. Почему этого бояться? Странно. Вот я приехала в город, он мне нравится, я в нем живу какое-то время. Но я не боюсь оттуда уехать. Есть другие города.
– Но какой-то может показаться тебе единственным.
– Вряд ли.
– Почему?
– Мы о городе или о человеке?
– О человеке.
– Человек может быть единственным только сам для себя. Для другого он может быть заменяем. На земле огромное количество людей, замену всегда можно найти.
– То есть ты заранее готовишься расстаться с Володей?
– Я об этом не думала, нам хорошо. Но если придется, я не умру с горя.
Мы говорим, а ты, Володечка, сидишь тут же: обычаи того времени заглазных разговоров не предполагали, всё равно содержание становилось известным. Ты улыбаешься, но жилочка на скуле мел ко и тихо подрагивает – как подрагивала она в таких случаях у всех мужчин на протяжении всех тысячелетий. Меня это пугает. У меня плохие предчувствия.
И они оправдались. Однажды Сандра пришла с молодым человеком, каким-то, кажется, Самсоном, и предложила Володе, как это было тогда принято, оценить этого кажется-Самсона. Володя послушно начал перечислять:
– Что ж, высокий, глаза довольно приятные, волосы густые... Остального я не знаю.
– В сексе очень энергичен, – сказала Сандра. – Ты молодец, Володя, ты хороший, но он такой – более бурный. Хотите посмотреть? – спросила она меня.
Люди в определенном возрасте бояться выглядеть ретроградами. Я осталась и посмотрела. Не скажу, что это был бурлеск, но энергия, да, имелась.
– Но я пока ничего не решила, – сказала Сандра, опустившись после этого в воду. – Если кому-то чтото не нравится, говорите прямо.
– Мне нормально, – сказал кажется-Самсон.
– Мне тоже, – сказал Володя. Но жилочка задрожала. И я ушла.
Некоторое время они были втроем, потом появилась еще какая-то Эмма, девушка выше двух метров и имевшая в связи с этим преимущества, потому что любой мужчина, который отказался бы иметь с нею секс, мог быть заподозрен в отсутствии политкорректности и толерантности. Потом там еще кто-то был, время шло, жилочка подрагивала, я страдала.
И однажды, не выдержав, сказала Володе:
– Сынок, не обманывай себя. Ты хочешь, чтобы Сандра была только твоей, ведь так?
– Мало ли что я хочу. Желания – дело неподконтрольное. И часто вредное. Ты вот хочешь крем-гофре, но не ешь его. Потому что вредно.
– Не сравнивай. Да, я знаю, что человек не может принадлежать другому без его согласия. Но ты пробовал спросить ее: способна ли она хотя бы некоторое время находится только с тобой? Если она скажет нет, значит, не настолько ты ей нужен. И тебе лучше бросить ее...
– Мама!
– Извини.
[102] Living dead – живые мертвецы (англ.). Распространенная в 40-х годах психологическая практика, когда человек говорит себе: «Я умер, следовательно: 1. Я всему радуюсь 2. Я ничего не боюсь. 3. Мне ничего не жаль».