– Говори прямо – толстый.
– Да, толстый. Вот на это у меня точно аллергия.
– Ясно. И сколько тебе надо маней, чтобы твоя аллергия прошла?
Мне стало скучно, я отвернулась.
– Что? Вопрос не понравился? – спросил он усмешливо, не веря, что такой вопрос может не понравиться.
– Да нет. Просто такое ощущение, что я смотрю фильм, который видела уже сто раз. Одни и те же слова.
– Слова те же – деньги разные.
Я посмотрела ему прямо в глаза и четко произнесла (почему-то испытывая жесточайший приступ отвращения):
– Слушайте, Цапаев. Никогда, даже под страхом смерти у меня с вами ничего не будет. Даже не надейтесь. Потому что такие, как вы, мне надоели. Потому что я вас ненавижу. Потому что... – дальше я не нашла слов.
А он всё это выслушал чуть ли не с удовольствием. И воскрикнул:
– Молодца! Ладно. Этого я и хотел. Бороться будем, девушка. Учти, запрещенных приемов для меня нет.
– Что вы имеете в виду?
– Да много чего. У тебя сестра, мама, братик.
Мне стало страшно.
– Если вы что-нибудь с ними сделаете...
Он поднял руку:
– Не торопись. Я сперва хочу по-мирному, подоброму. Видишь, в чем штука, – пожалел он меня, – тебе просто не повезло. Если я чего-то хочу, то это всё. Это у меня будет. Хоть ты тресни. Я сам не рад, что такой упрямый, но что делать, – развел он руками.
Цапаев ушел, а я долго еще сидела, окаменевшая.
Всё это казалось мне дурным сном и идиотизмом.
Я готова была проклясть свою красоту, потому что она, оказывается, вместо того чтобы сделать мою жизнь и жизнь будущих детей безопасной под защитой красивого и сильного человека, наоборот, сплошь и рядом подвергает меня опасности.
Я поняла, что Цапаев подлец безграничный и ни перед чем не остановимый. И вдруг вспомнила о своем саратовском чудовище. Почему о нем ни слуху ни духу? Чего он ждет?
Мне вдруг представилось, что этот неведомый человек – единственный, кто может меня выручить. Он тоже опасность, но по сравнению с другими – такая ли?
Мне захотелось его найти.
Но как?
Я придумала способ.
Я позвонила Владимиру, который в это время был активно действующий журналист, и сказала, что могу дать ему интервью на скандальную тему, он сможет это интервью продать не местным, а центральным изданиям. Он был заинтригован. Я рассказала ему про Цапаева. Понимала, что рискую, но: 1. Теперь, когда его намерения будут известны всем, Цапаев не посмеет прибегать к подлым мерам: есть же все-таки в стране закон и правоохрана! 2. О Цапаеве узнает мое неведомое чудовище и, возможно, захочет вмешаться и помочь. 3. Не исключено, что захотят помочь и другие. Кто-то, имея отчасти корыстные помыслы, а кто-то и от души. В России всегда находилось много людей, готовых помочь красивым девушкам.
Таков был мой план.
Потому что, повторяю, Цапаев показался мне реально страшен, особенно когда я начиталась в Сети о его многочисленных подвигах, граничащих с криминалом. С женщинами он себя вел особенно безобразно: когда ему отказала актриса К., он сделал так, что ее уволили из театра и не снимали ни в одном кино, ни в одном сериале. Актриса К. срочно вышла замуж за продюсера М. Но продюсер М. разорился и покончил с собой. Актриса К. уехала за границу и нашла там себе френдбоя из бывших русских евреев, богатого адвоката, – адвокат в течение месяца лишился всей практики, а потом попал в клинику психических отклонений, где надолго застрял. Короче говоря, актрисе К. пришлось смириться и пойти навстречу Цапаеву, но, когда ее доставили ему в имение, он глянул на нее искоса, держа на коленях какую-то девушку, и сказал:
– Ну вот, дура, говорил я тебе? Уйди, я тебя расхотел.
Такими поступками он создал себе репутацию человека, которому невозможно отказать, опасно отказать. Создал нарочно – и тешил себя этим.