Она горячо говорила, обращаясь к стене:
– Ты пойми, ненависть, любовь, с ними ничего не делается. Они не меняются. А средние чувства – разве стоит ради них жить? Ответь мне!
Письмо восемнадцатое
Да, Володечка, есть слабые люди, обладающие мощной силой. Это сила воздействия слабости. Ею обладал Шуша. Я пришла выбить из него деньги или хотя бы поругаться. А он выглядел таким растерянным, таким несчастным. Сказал, что всё возместит. Что любит меня. И как-то так получилось, что через час мы сидели рядышком и радостно глядели в пространство.
Вместо лечения я опять угодила на этот круг. Где мы были, что употребляли, откуда брали деньги, меня это не интересовало. Я перестала ходить в университет. Я понимала, что могу погибнуть, но мне было всё равно.
Были дни, а может, и недели, когда я вообще совсем не чувствовала и не помнила себя, а очнувшись, попадала в такое состояние, будто лежу под колесами автомобиля, раздавленная, и не могу выбраться.
Такой я себя обнаружила однажды в квартире, с которой начались мои приключения, – в квартире со сквозной дырой.
Я очнулась в интересный момент. На самом верху сидел на перилах, ногами внутрь, Шуша и кричал:
– Докажите мне, что я должен жить! Хоть одну причину вгоните мне, что я должен жить!
Там было очень высоко, а внизу каменный пол. Прыжок был верной смертью или в лучшем случае калечением. Но друзья и подруги, наш КлуСКЛ, наш клуб красивых людей, среди которых была и разрисованная Винда, да и другие, как я наконец разглядела, тоже были подкрашены и улучшены, все только посмеивались. Но время от времени ктото всё же выдвигал свою версию необходимости жизни.
– Если ты умрешь, ты не женишься и у тебя не будет детей!
– И прекрасно! Значит, повезло девушке, на которой я не женюсь, и детям, которые от меня не родятся!
– Если ты умрешь, ты больше никогда не закуришь, не вколешь, не внюхаешь!
– И отлично! Зато сейчас умру быстро, а после закурок, вколок и внюхов рано или поздно смерть долгая и мучительная. Кстати – всем гарантирую!
– Ты не напишешь прекрасных картин, книг и музыки!
– А я и так не пишу картин, книг и музыки!
– Нам будет тебя не хватать!
– Наконец-то! Наконец-то вам будет не хватать не чего-то, а кого-то!
– Ты огорчишь папу и маму!
– Они давно хотят, чтобы я сдох!
– Ну и сдохни! – прозвучал негромкий и хриплый голос.
– Кто это сказал? – спросил Шуша.
Все вертели головами. Кто-то указал на меня:
– Она.
Я не слышала, что говорила это, но была согласна.
– Да, – сказала я. – Сдохни. Давно пора.
– Вот! – поднял палец Шуша. – Это я и хотел услышать! У Дины есть горючее желание, чтобы я сдох. Чем жив человек? Желаниями. Если я буду жив, у Дины желание, чтобы я сдох, останется, а если сдохну, оно исчезнет. Я не хочу лишить ее этого желания. Я остаюсь жить!
Он повернулся, чтобы вылезти, и тут нога его соскользнула.
Он упал с молчаливой и глупой серьезностью – так кошки срываются со шторы, не понимая, что происходит. Но кошек инстинкт ставит на четыре лапы, а Шуша упал головой.
Я встала и ушла.